Так еще в 967 году Святослав в преддверии своих балканских походов искал союзников, и венгры, которые в течение уже нескольких десятилетий находились в мире и союзе с Киевом, вновь помогли руссам. А это значит, что одновременно с переговорами, прозеденнымн с Калокиром, византийским топархом, Святослав направил посольство в Паннонию к венграм, раскрыл им свои намерения, позвал с собой на Дунай. Началась большая по тем временам дипломатическая игра, дело шло к формированию противоборствующих коалиций, к чему уже примеривался князь Игорь.
И лишь встретившись с венграми, Святослав двинулся на Дунай. Там руссы сумели одолеть вышедшее против них войско царя Петра. Подунавье было занято. Короткая воина окончена. Летопись сообщила, что Святослав сел в городе Переяславце на Дунае, се мл я дань на грьцех».
Мы уже приводили аргументы в пользу того, что смысл своих отношений с Болгарией Святослав видел не в завоевании этой страны, а лишь в закреплении на Дунае и в перемене антирусского и провпзантийского курса болгарского руководства. Месяцы, проведенные им в Переяславце, это замечательно подтвердили,
Военные действия закончились. Болгарское руководство по-прежнему оставалось в Преславе. Никаких покушений на суверенитет Болгарии Святослав не предпринимал. Позднее, когда после победы над печенегами под Киевом он собирался вновь возвратиться в Переяс-лавец, Ольга и «бояре» уговаривали его остаться в Киеве. Но Святослав был непоколебим. Он ответил: «Не любо ми есть в Киеве быти, хочю жити в Переяславцн па Дунай, яко то есть середа земли моей, яко ту (здесь) вся благая сходятся: оть Грекъ злато, паволоки, вина и овощеве рознолпчныя, из Чсхъ же, из Угоръ сребро и комони (кони), из Руси же скора и воскъ, медъ и че-ляд».
Возвращаясь после смерти Ольги в июле 969 года на Дунай, в свой любимый Переяславец, Святослав даже разделил Киевскую землю между своими сыновьями. В Киеве он посадил Яроиолка, древлянскую землю отдал Олегу, в Новгород отправил Владимира.
Можно думать, что после утверждения в Переяслан-де Святослав заключил мирный договор с Болгарией. В пользу этого говорит, во-первых, его спокойное княжение в Переяславце в 967—968 годах без ведения каких бы то ки было военных действий против болгар, во-вторых, внешне дружественные отношения с Византией. Оба партнера, опять-таки, кажется, внешне, согласились с положением вещей: Святослав прекратил свои военные наскоки на византийские владения в Крыму, оставил в покое греческие поселения в устье Днепра. Теперь жители Бориона могли спать спокойно, А Константинополь возобновил уплату Руси ежегодных денежных даней, установленных впервые еще договором 907 года.
Мир с болгарами мог включать пункт об уступке Святославу земель близ дунайского устья.
Но спокойствие было обманчивым, и это прекрасно понимали все три участника дипломатической сделки.
Не успел Святослав появиться в Переяславце, как Византия, верная своей коварной политической игре, предприняла против руссов первые политические и военные шаги. Никпфор Фока приказал замкнуть Босфор цепью, как это греки делали обычно в ожидании нашествия руссов с моря, стал организовывать армию и готовить флот. Император, видимо, учитывал промахи прежних лет, когда руссы заставали греков врасплох и подходили с моря к самым стенам Константинополя.
Одновременно имперские политики посчитали для себя опасным находиться в противоборстве как с Русью, так и с Болгарией, а поскольку болгары были наказаны н обескровлены, то теперь вполне можно было опереться на них в борьбе с Русью, тем более что во главе страны по-прежнему стояла провизантийская группировка во главе с царем Петром, которая скрепя сердце пошла на уступки Руси и мечтала о реванше,
К этому времени выявилась и измена Калокнра, который не спешил появиться в Константинополе и продолжал оставаться при Святославе, что являлось верным признаком политической интриги, замышляемой молодым патрикием.
Именно в это время пока тайно, но весьма настойчиво Византия начинает борьбу против своего непрошеного союзника — Руси. В Преславу направляется византийское посольство во главе с опытным дипломатом Ни-кифором Эротиком и епископом Евхаигским. Никифор Фока круто изменил свою линию в отношении Болгарии: не было больше речи о каком бы то ни было диктате, забыты были требования прислать царских сыновей в качестве заложников. На этот раз Константинополь, как в былые времена могущественной Болгарин, искал с ней брачных династических связей. Посольство предложило новый союз, подкрепленный браком дочерей царя Петра и византийских принцев.
Поворот был сделан, и на следующий год летом пышное болгарское посольство впервые после разрыва отношений в 966 году появилось в византийской столице.
Бывший в это же время в Константинополе посол германского императора Отгона I кремонский епископ Лиутпранд, опытный дипломат, не раз выполнявший важные поручения коронованных особ Европы в Византии, рассказал в своих записках, с каким почетом 29 июня 968 года Никифор Фока принимал болгарское посольство. Лиутпранд даже с обидой отметил, что во время торжественного обеда, на котором присутствовали оба посольства, болгар посадили ближе к императору, что, конечно, было неслыханным умалением престижа императорского посла.
И еще одну, на сей раз скрытую акцию против Руси провели византийские политики. Будучи в Переяславце, Святослав летом 968 года получил тревожное известие из Киева: печенеги осадили город. Летопись так передала слезное послание Ольги и знатных киевлян своему князю, бросившему их на произвол судьбы: «Ты, княже, чюжея земли ищешн и блюдеши, а своея ся охабивъ (покинул), малы бо насъ не взяша печенези, и матерь твою и дети твои. Аще не поидеши, ни обратили насъ, да паки ны (нас) возмуть. Аще тине жаль очины своея, ни матере, стары суща, и детпй своих».
Византийская дипломатия сработала без ошибки. Оставив пешее войско в Переяславце во главе с воеводой Волком, Святослав с конной дружиной срочно выступил к Киеву.
Добившись своего, Никифор Фока приступил к главной цели — вытеснению арабов из Сирии. Сильное войско во главе с видным полководцем патрикнем Петром ушло на Восток и вскоре осадило Антиохию.
Но и Святослав, закрепившись на Дунае в 967 году, вовсе не строил никаких иллюзий относительно своего союза с Византией. Не зная ничего, естественно, о военных приготовлениях империи, о посольстве греков в Болгарию, ни тем более о тайных переговорах византийских дипломатов с печенегами, Святослав прекрасно сознавал, что империя по-прежнему остается для Руси в ее нынешних стремлениях врагом номер один. Киевское руководство понимало, что нейтралитет Византии, вырванный у нее благодаря давлению в Крыму,— дело временное и не сегодня завтра греки предпримут ответный удар, Святослав готовился к этому, готовился он и к дальнейшей борьбе против провизантийской болгарской верхушки, которая, предавая интересы своей родины, вела страну к гибели. Он выжидал, наблюдал за развитием событий, закреплялся в Подуназье, бросив в этот момент Киев и чисто киевские интересы, предпочел им масштабную европейскую государственную политику, считая, видимо, что тыл его обеспечен и безопасен. Одновременно он готовился выпустить при удобном случае на сцену Калокира в качестве претендента на императорский трон.
Но внешне все обстояло совершенно безмятежно: Русь и Византия числились друзьями, действовал русско-византийский договор 944 года, и тот же Лпутпранд в своих записках сообщил, что летом 968 года русские торговые суда стояли на рейде византийской столицы: русские гости продолжали СБОИ торговые операции, получали свое месячное жалованье...
Печенеги пришли под Киев неожиданно. Это было их первое нападение на русскую столицу. Ольга с внуками затворилась в городе, дружина во главе с воеводой Претнчем находилась в это время на другой стороне Днепра и оказалась отрезанной от осажденных. Летописец сообщил: «И оступиша печенези градъ в силе вели-це, бещпелено множьство около града, н не бе льзе пзъ града вылести, пи вести послатп; изнемогаху же людье гладомъ и водою». Он привел историю о том, как один отрок, выдав себя за печенега, сумел пройти сквозь ряды осаждающих и выйтн к Днепру. Там он бросился в воду и, несмотря на то что печенеги пытались поразить его стрелами, поплыл к противоположному берегу. Ои-то н передал весть, что если наутро воины не ударят иа город, то Киев сдастся печенегам.
Наутро дружина Претича, переправившись через Днепр, напала на печенегов, и те, по данным летописи, побежали, полагая, что подошла дружина во главе со Святославом. Претич начал переговоры с печенежскими вождями и заключил с ними перемирие, обменявшись оружием. Однако город был по-прежнему в осаде, но на выручку ему уже спешил сам Святослав.
