сама удивлялась, как я — простая сирота из двадцать первого века смогла справиться со всем этим, не имея ни крепкого характера, ни смекалки, ни каких-то особенных качеств. Если бы кто сказал мне раньше, я бы не поверила. Подумала бы, что не смогла бы выдержать — ни потерю единственного близкого человека, ни перемещение в другой мир, ни беременность в чужом теле, ни вынужденное замужество, а уж об остальном вообще вспоминать не хочется.
Но вот — я всё ещё жива. Вероятно, как раз благодаря Дару ведь. Если бы не он — меня бы уже точно тут не было. Не хозяин, так те отморозки в подворотне сгубили бы.
Удивительно, но понимать это я начала только после того, как Дар поговорил со мной начистоту и объяснил, что бояться его не надо. А после череда его поступков только подтвердила начавшие зарождаться мысли.
Дар оберегал меня. И чем больше проходило времени, тем явственнее я это ощущала. Как и нарастающее чувство благодарности за его отношение к моему ребёнку.
На днях он повесил над кроваткой малыша в нашей комнате что-то вроде балдахина, и я было заикнулась о том, что если ему будет мешать плачь по ночам, то мы с крохой могли бы переехать в другую комнату… Как же он на меня посмотрел тогда!
— Ты что там удумала, Аня? — нахмурил свои густые ровные брови. — Здесь ты останешься. И ребёнок. Тоже останется тут. Что за глупости? Не сахарный, не растаю, если и не посплю ночью. Да и тебе помощь нужна будет, — махнул рукой, мол, глупости всякие слушать приходится, и ушёл на кухню.
А я смотрела ему вслед и переваривала сказанное.
Он мне помогать собирается? С ребёнком… Чужим… И так сильно захотелось его обнять! Невыносимо просто!
Если раньше бы я за ним побежала, то теперь осторожно придерживая живот, только встала и медленно пошла следом. Приблизилась к нему и тоже выглянула в окно, встав рядом будто бы неспециально.
— Спасибо тебе, — прислонилась сбоку, не решившись прямо обнять первая, но ожидая, что он поймёт намёк и сделает это за меня.
— Не за что, — услышала в ответ и… Дар сделал шаг в сторонку.
Подумав, что он это случайно сначала, я было потянулась за ним, когда заметила, что Дар вновь отодвигается… Растерянно вздохнула.
Он же сам говорил, что я красивая. И раньше вон хотел даже спать со мной по-настоящему. А теперь уже который раз вот так делает — отходит и не прикасается почти. И глаза отводит, будто бы я его на месте преступления поймала…
— Что-то случилось? — попыталась посмотреть ему в глаза.
— Нет-нет, не волнуйся, всё отлично, — открестился он и бочком отодвинулся ещё дальше. — Будешь фрукты?
Растерянно кивнув, я уселась на лавку за стол, отодвинув своё вязание с него. Последние недели мне было тяжело сосредоточиться на этом. Как и на чтении. Голова толком не соображала. И каждую свободную минуту я спала. А потом появлялись необоснованные приступы бодрости, и я принималась готовить, прибирать, штопать, мыть… Чтобы дом к появлению в нём малыша был чище и уютнее…
Машинально погладила животик, ощущая, как кроха легонько толкается внутри. И тут же поймала настороженный взгляд Дара, который сразу сделал вид, что никуда не смотрел и вообще занят тем, что моет мне персики.
— Ты… ты злишься, что всё так, да? — расстроившись, сказала, что думала и замерла от своей откровенности.
— О чём ты, Аня? — развернулся он, снова нахмурившись.
— Ну… Что я потеряла память и забыла тебя. У нас с тобой что-то было же… И я не помню… Но ты на меня за это злишься.
— Я не злюсь! — подошёл он ближе, поставив фарфоровую тарелку (где-то откопал их и заменил посуду для меня с глиняной на красивую фарфоровую) с фруктами рядом.
— А ещё… Я ношу чужое дитя. И это не может тебя тоже радовать ведь… Я понимаю, но…
— Ты НЕ понимаешь, — возразил Дар и присел рядом. — Всё, что ты забыла, я тоже забыл теперь. Мы с начала начали. Женой ты мне быть не захотела. Я тебя не заставляю. Ребёнка… Уже сколько раз сказал, что приму. К чему эти разговоры опять?
Он вдруг потянулся ко мне, словно хотел взять за руки или обнять, но вдруг передумал и трогать не стал.
Вот! Я же говорю! А он отрицает!
— А если я передумала? — ляпнула снова, и тут же пожалела.
Сама не знаю, зачем такое вслух произнесла.
Наверное, пока он сам пытался меня коснуться, а я его отвергала, в некотором смысле ощущала угрозу. А теперь — когда он не инициирует наше сближение, мне комфортнее. Вот только теперь Дар кажется расхотел… И пару раз я даже уже думала, что может он тайком встречается с кем-то?
Тогда, в самом начале я вроде бы и не против была, хоть и неприятно. А теперь даже не знаю… Наверное, будь он со мной таким вот — спокойным и осторожным — сразу, я бы вовсе не упрямилась…
Но в любом случае в последнее время я почти не боялась Дара. Он не ругал меня, даже если приходилось заново напоминать мне все буквы или когда забыла посолить щи… И смотрел всегда как сейчас… Словно глаза его изнутри светились…
— А ты… — он прочистил горло и продолжил всё равно как-то тихо и хрипловато. — Передумала, А-ня? — и сглотнул, не сводя с меня пристального взгляда.
Я нервно пожала плечами. Понятное дело, что прямо сейчас я не готова с ним к чему-то гораздо большему. Беспокойство за малыша никуда не делось. А я сама как огромная бочка. Во всяком случае, ощущала себя именно так. Но например…
Взгляд против воли опустился на его губы.
Они были чётко очерченными и приятными на вид. Не толстыми совсем. И не тонкими. А такой красивой формы. Мужской… Как и весь Дар, в общем-то. Не смазливый, не модельной внешности, а как викинг — мужская такая, суровая красота. Необычная. И оказывается вполне притягательная…
Но при всей его мощности и силе он даже разговаривал со мной теперь как-то иначе. Ласковее что ли. Иногда чуть ли не шёпотом, будто напугать боится. А сейчас вот молчит. Ну и я молчу…
А внизу живота отчего-то становится тепло и приятно так… И дыхание немножко сбивается… И кажется, что он сейчас наклонится чуть-чуть вперёд, ласково меня обнимет и…
И ничего не произошло.
Дар теперь просто тоже смотрел на мои уже пульсирующие от ожидания губы. И ничего не
