добавляли. Стиану приходилось всё время их поправлять, особенно после ныряний. Грело душу, что он был не один такой несчастный. Фаши тоже не повезло. Он с Румом и школьницами играл в мяч на воде. Один раз, видимо, слишком высоко прыгнул, и с парня снесло плавки под общий хохот. Тот покраснел как рак.
Стиан тоже немного поиграл, а когда надоело, поплыл к центральному острову. Его уже заняли двое. Дарби сидела на краю, свесив ноги, и пила из трубочки ярко-оранжевый сок, а Паку что-то ей оживлённо рассказывал.
Она мечтательно подняла взгляд к потолку:
— А в Орведжии сейчас Праздник льда. Однажды я удачно туда попала, было круто!
Дарби заметила Стиана и радостно помахала ему:
— Залезай сюда!
Он забрался на остров, расположился рядом:
— Слышал про Орведжию, говорят, там и правда хорошо. Долго туда лететь?
— Три с половиной часа где-то. Правда, я на Рыбьем острове была, материк подальше.
— Всё равно довольно интересное путешествие, — сказал Паку.
— Ага, там есть полоса, разделяющая Дивный и Великий океаны. Они, оказывается чуть разные по цвету, там это хорошо заметно.
— Удивительно… — протянул Стиан.
За окном уже смеркалось, внутри приглушили свет. Вокруг заплясали разноцветные лучи, а вода загоралась то голубым, то розовым. Музыка стала плавной, медленной. А потом лампы совсем погасли, превратив бассейн в ночной клуб на воде.
— Очень красиво, — произнесла Дарби и подняла бокал. — За любовь!
Она чокнулась с Паку, повернулась к Стиану и на мгновение замерла:
— Ой, я почему-то думала, ты тоже с напитком.
— Белый танец в воде! — объявил Руф, его голос донёсся из колонок. — Вы знаете, что делать.
— Самое время исправится, Стиан, — усмехнулась Дарби. — Выпадет ли ещё шанс станцевать медляк в бассейне? Только не порти момент, это ни к чему не обязывает.
— Я-то что? — пожал плечами Стиан. — Меня никто не пригласил.
— Идём, — Дарби нырнула, а потом быстро поплыла на мелководье, где уже кружились, прижавшись друг к другу, Дис и Рейла.
Мог ли Стиан просто остаться на месте? Наверное. Как мог отправить вместо себя Паку. Но не сделал этого, отправился вслед за Дарби.
Когда он остановился среди танцующих, девушка в чёрном купальнике испытующе посмотрела прямо в глаза. Не снизу вверх, как Лайна, а именно прямо. Неужели они примерно одного роста? Стиан и не замечал такой детали. Может, она на носочках стоит? Не верится, что Дарби лишь чуть-чуть ниже.
Пламенные блестящие стрелы спугнули фурий, мирно спящих на разных ребрах. Они недовольно спрятались в районе мозга. Не такой пищи они ожидали. Им подавай чистых эмоций, а тут нечто совершенно непонятное. Страсть, желание? Смущение? Ожидание?
До Лайны в жизни Стиана существовали другие девушки. Красивые, хорошие, горячие, но не такие, как она. Если с Лайной дальше поцелуев и объятий пока не дошло, то с остальными было продолжение. И вот то ли поза Дарби, то ли взгляд, то ли неведомая женская сила напомнили о тех древних временах, когда некая пылкая брюнетка могла положить нежные руки на грудь и легонько толкнуть в сторону кровати.
Дарби поймала левую руку Стиана под водой, подняла повыше:
— Так и будешь стоять столбом?
Другие уже вовсю танцевали. Ирси, как и ожидалось, пригласила Руфа. А вот Олиси неожиданно выбрала Рума. Вероятно, потому что остальные были сильно старше. Вторая школьница присела на лежак, скрестив руки на груди. Рейла близко прижалась к Дису. «Как только он выдерживает такой напор? — пронеслось в голове Стиана. — Наверняка в нём уже вовсю разгорается огонь».
— Стесняешься? — подначивала Дарби, мило улыбаясь. — Я не кусаюсь.
«Танец правда ни к чему не обязывает. Наоборот, своим стеснением я покажу интерес. Нет, Дарби, страсть — не то же, что любовь. Страсть временное явление, проносится мимо и забывается, поэтому я останусь верен Лайне. Она намного лучше и скромнее тебя, черноглазая бестия».
Правая рука уверенно легла на талию Дарби. Они закачались в такт музыке. Против ожиданий Стиана весь танец только разжигал его чувства. И не только те, за которые ответственна нижняя половина. Да, приятное ощущение стана красавицы манило поближе, но сама Дарби словно нарочно то отдалялась, то приближалась.
Самое ужасное, что ему нравилось. Сплетённые пальцы напоминали лодочку, мирно дрейфующую по течению. Да и он сам плыл, куда вела музыка. Стиан никак не мог понять, почему движения её талии так очаровывали.
Дарби изображала полное равнодушие, будто нарочно показывала, что это ровным счётом ничего не значит. Такая холодность никак не вязалась с началом танца, когда она взяла его за руку, когда выжидающе смотрела. Наверное, потому что он сам больше озирался по сторонам, чтобы не очень часто встречаться с ней взглядами.
Она обогнула Стиана сзади, взялась за его руки и вытянула их в стороны. Покачались влево-вправо, потом он повторил то же самое. Дарби, возможно, надоело однообразие, и она стала подсказывать Стиану, как двигаться. Они станцевали спинами друг к другу, потом он вытягивал её руку вверх, а Дарби медленно прокручивалась в воде. Стиан постоянно ловил сползающие плавки, отчего щёки стыдливо горели. Он радовался, что хотя бы его не постигла судьба Фаши.
Музыка становилась тише и тише, пять минут танца близились к концу. Дарби обняла спину сзади, близко прижалась и недолго покачалась из стороны в сторону.
— Понял движение? — спросила она. — Теперь ты.
— Как-то слишком близко… — растерялся Стиан.
— Да не бойся, — хихикнула Дарби. — Мальчик, ты девочку хоть раз трогал?
Такая колкость взбесила Стиана. То ли так эликсиры нарушали чувства, то ли что, но он повернулся к Дарби лицом, а потом развернул её. Настолько быстро, насколько это вообще получалось в воде.
— Вот, а ты… — начала говорить Дарби.
— Нет, — осёк её Стиан. — Тишина.
Стиан двигался в такт уходящей мелодии. И раз, и два, и три…
Тут он резко отпрянул, чувствуя, как отозвалась вся его сущность. Разряд осязаемого счастья прошёл по всему телу.
Однако в это миг Стиан больше радовался другому. Тому, что Дарби стояла спиной. Он стиснул зубы, не издав почти ни звука.
«Точно не догадалась?»
Нежная мелодия затихла, Дарби развернулась:
— А почему раньше конца?
«Не раньше», — съязвил про себя Стиан и сказал тихо:
— Я хотел тебя лицом повернуть.
Дарби игриво подняла бровь, отчего на душе стало паршиво.
«Подумает
