7.2. Контекст имеет значение
Болезненность отдельно взятого травматического неприятия зависит от сопутствующих обстоятельств.
На кого направлено неприятие. Если вы перфекционист, тогда скорее всего будете переживать неприятие гораздо болезненнее. Симптомы перфекционизма, описанные в главе 2, — нереалистичные стандарты успеха, чрезмерное отождествление себя со своей работой, повышенное внимание к результату, внешним наградам и прочее — делают вас уязвимым. При наихудшем раскладе вы будете, подобно человеку, получившему ожог, остро реагировать даже на малейшую критику или нейтральный отзыв, а то и на похвалу!
Повторюсь: это не говорит о вашей слабости — только о перфекционизме. Будь вы слабы, вы не продолжали бы писать. Преодолейте перфекционизм, и вы автоматически увеличите свою стойкость.
Неприятие также наносит серьезный ущерб и в очередной раз запускает непродуктивные сомнения на тему «Для чего я вообще это делаю?», если вы двойственно относитесь к писательству (раздел 6.5).
Кто проявляет неприятие. Если мать, отчитавшая подростка, услышит от него: «Ты ужасна, я тебя ненавижу!» — она наверняка расстроится, но не очень. Ей понятно, что ребенок реагирует так из-за эмоциональной незрелости.
Однако если то же самое она услышит от своего партнера, друга или коллеги, это скорее всего заденет ее по-настоящему.
Неприятие переживается больнее, когда мы уважаем мнение того, кто его проявляет. Именно поэтому многие случаи травматического неприятия связаны с преподавателями и наставниками.
Члены семьи и друзья — другая категория людей, несущих травматическое неприятие. Мы можем уважать или не уважать своих близких, но мы им доверяем — или надеемся, что можем доверять. Когда они не оправдывают доверия, это ранит.
Уважение и доверие к отдельным людям становятся причиной нашей ошеломленности в случае, если они проявляют грубое неприятие — еще один важный фактор травматического неприятия (см. ниже).
Где это происходит. Если неприятие демонстрируется публично — скажем, на уроке или мастер-классе, — оно усиливает чувство стыда. Если по электронной почте или через СМС, то больше усиливает ощущение стыда, потому что возникает предположение, что вы не заслужили звонка или встречи. (Электронные письма, голосовые сообщения и СМС не стоит использовать для эмоционально трудных посланий любого рода. Об этом — ниже, в разделе о бездушном неприятии.)
Когда это происходит. Очевидно, что иногда мы уязвимее других людей. Если у вас проблемы в других сферах, вам труднее справиться с травматическим неприятием.
Другое непростое время — когда вы испытываете ситуационный перфекционизм (раздел 2.9), временный скачок перфекционизма, который часто следует после писательского успеха или вложений в писательство. И, конечно, само по себе неприятие способно вызывать такой скачок, делая вас еще восприимчивее к последующим проявлениям неприятия. Скорее всего это и есть механизм появления многих блоков: все начинается с нижнего уровня перфекционизма, затем человек несколько раз встречается с грубым неприятием, от последствий которого не может опомниться. Таким образом, неприятие накладывает дополнительные слои перфекционистского ужаса до тех пор, пока не образуется блок.
Что именно критикуют. Если кто-то критикует составленный вами список покупок, это вряд ли будет иметь значение. Но если критикуют книгу или главу диссертации, над которой вы трудились, — это другое дело. То же самое касается случаев, когда критикуют тот навык, которым вы гордитесь, будь то глубокий анализ, знание психологических тонкостей или умение писать хорошие диалоги.
Распространенная проблема — когда критики «переходят на личности»: начинают со слов «в этой работе что-то не так», а затем сообщают «в твоем мировоззрении что-то не так» или даже «в тебе что-то не так». Критика, направленная на личность, очень болезненна. Она неуместна со стороны любого человека, но особенно — учителя, наставника, представителя издательской сферы.
Еще хуже тот вид критики, что направлен на вашу личностную или профессиональную сущность, например: «Вряд ли тебя можно назвать ____, если ты ____». Одна знакомая писательница, которая пишет о межличностных отношениях, узнала, что ее литературный агент не отвечал на звонки ее издателя. Когда она поинтересовалась у агента, в чем дело, тот ответил: «Да уж, не слишком профессиональная реакция человека, который считается экспертом в отношениях». Мало того что эта реплика отвратительна и несправедлива, она — наглядный пример тактики, которую представители издательской сферы (раздел 8.1), научные руководители и другие люди используют, чтобы контролировать писателей.
Бездушие. Это пренебрежение человеческими чувствами. Вот как Том Граймс рассказывает в книге Mentor о невероятном бездушии со стороны представителей программы обучения на магистра изящных искусств:
Затем мне отказали в Сиракьюсском университете. Но, вместо того чтобы просто отправить письмо, представители программы вернули мою рукопись, на которой кто-то чиркнул, а затем частично стер слова: «…, скучно». Возможно, просто из лени. Между тем, можно было замазать написанное канцелярским «штрихом», сделать копию этой страницы и написать что-нибудь невинное… Обычно в письмах с отказом прибегают ко лжи, чтобы свести к минимуму удар для писателя: «Сожалеем», «Как бы нам ни хотелось…», «Приносим свои извинения, но в силу ограниченности места…» Но редакторы не сожалеют, ничего не хотят и не чувствуют вины — они просто стараются избежать грубости, а сотрудникам Сиракьюсского университета и на это наплевать. В лучшем случае в этом ответе проскальзывала безучастность, в худшем — насмешка и садизм.
Возмущение Граймса вполне оправдано, а детальность его воспоминания о травматическом неприятии, имевшем место десятилетия назад, типична: травматическое неприятие (раздел 7.1) часто запечатлевается в памяти надолго.
В то время как любой человек может проявить бездушие непредумышленно, систематические случаи бездушного неприятия — признак обессиливающей системы (раздел 8.5). Бездушному неприятию также свойственно вызывать чувство ошеломленности (см. ниже), поскольку оно нарушает нормы человеческого общения.
Одна из моих студенток вспоминала, как учитель вернул ей письменную работу с единственным замечанием в конце текста: «Вот с этого нужно было начинать». (Весь класс ахнул, когда она рассказала это.) Возможно, учитель торопился или был не в духе, поленился или не ощутил степени своей ответственности (что, как известно, может говорить о его собственном бессилии), однако ни одно из этих объяснений не оправдывает его бездушие.
