В первое мгновение не могу понять, словно я все еще в трансе, неподвижные фигуры, разинутые в изумлении рты, выпученные глаза. Но свежий ветерок, звон разорванных обрывков цепи, глухой звук упавших в дорожную пыль тел надсмотрщиков, зажимающая грязной рукой рот рабыня, начинающий вопить торговец и ставшие удивленными глаза Алонзо, убеждают, что из транса я вышла. Замершие в немом удивлении люди начинают оживать, а я понимаю, что вляпалась в историю.
Первой опомнилась Лота.
– Ничего, ничего, у сестры такие припадки бывают. – Она швыряет под ноги держащемуся за окровавленное лицо работорговцу несколько монет и быстро подталкивает меня обратно к лошади.
– Барон, да не стойте вы как истукан. – Шипит она Алонзо, – давайте сматываться пока они не пришли в себя.
Тот, с все еще отсутствующим видом, послушно дает шпоры своему коню, и наша кавалькада устремляется вперед.
Толпа еще в шоке и послушно расступается перед нами. И только когда мы уже отъехали на несколько шагов, сзади начинают раздаваться возмущенные вопли. Но поздно, ветер свистит в ушах, пыль клубится за крупами разогнавшихся лошадей. Нас уже не догнать, и место драмы скрывается за поворотом дороги.
2 союзник
Волны с грохотом разбивались о скалистый обрывистый берег. Туман водяной пыли постоянно висевший в воздухе делал прибрежные валуны мокрыми и осклизлыми. Единственным достоинством каменистой площадки нависавшей над океаном, кроме конечно живописности, можно было считать то, что ведущийся на ней разговор невозможно было подслушать. Место было открытое, а прибой глушил все другие звуки, поэтому двум беседующим на ней людям приходилось кричать в ухо друг другу. Один из них был высок, худощав и смугл, как туземец с южных островов. Твердый решительный подбородок, прямой тонкий нос, пронизывающий взгляд черных глаз. Властные жесты и жесткий голос выдавали в нем человека привыкшего командовать и внушать повиновение. Несмотря на то, что одет он был в простой потертый голубой колет и на перевязи висела самая простенькая, ничем не украшенная шпага, он не производил впечатления простого искателя приключений, каким видимо хотел казаться. Тем более, что даже и на простом костюме флибустьера лежал некий отпечаток изящества и хорошего вкуса. Да и не был он простым моряком, иначе не стал бы ближайший друг и советник графа Берндота с ним встречаться.
Пьер Желани был не коронованным королем пиратов южного побережья и Чину пришлось потратить немало времени и денег что бы выйти на него и организовать эту встречу.
– Ты смел купеческий помощник, не много найдется людей, которые вот так рискнули бы придти ко мне.
– Я хочу предложить тебе сделку, а нормальные, выгодные сделки без риска не бывают.
– Ну предлагай, я слушаю.
– Я хочу предложить тебе Арат.
– Стать префектом города? – Губы корсара скривила презрительная усмешка.
– Нет. Я хочу предложить тебе разграбить этот город.
– Заманчивое предложение. Ничего не скажешь! – В голосе пиратского вожака сквозил не прикрытый сарказм. – А мы то убогие и не додумались бы до этого сами. Если бы я мог захватить Арат, я бы уже это сделал. Это не серьезное предложение. И если это все с чем ты пришел, я буду сильно разочарован, советник.
– Нет, ты не понимаешь. Я знаю, что одних твоих трехсот сорока семи человек не хватит, чтобы взять город.
– Ты не плохо осведомлен, советник, – Желани зло прищурился – а мои люди слишком трепливы.
– Не беспокойся. Никто не собирается опровергать слухи о тысячах корсаров, которые слетаются по одному твоему слову на любое дело. Главное, что тех сил, которыми ты располагаешь, хватит для этой задачи. В городе будет восстание и все силы гарнизона будут брошены на его подавление. С тобой просто некому будет сражаться. А если кто-то и рискнет, он будет раздавлен с тыла.
– Ты говоришь так уверенно, словно сам готовишь это восстание. И главное, кто и как докажет, что это правда.
– Ты прекрасно понимаешь, что доказать это может только само восстание, но договориться обо всем ты можешь и со мной.
– Как-то все это меня не убеждает.
– Тебе придется рискнуть. Если проект укрепления флота будет выполнен, тебе вскоре придется убраться из этих мест. Если сможешь.
Глаза корсара сверкнули.
– Флот строят для султаната.
– Для добрых пиратов наш славный король тоже выделит пяток кораблей, если купцы будут очень просить. А они ведь будут просить, не так ли?
– Хорошо, я подумаю над твоим предложением.
– Думай, но не очень долго. Я буду ждать в «Пьяном боцмане» до завтра. И еще, что бы тебе легче думалось: в гавани Арата будет стоять корабль губернатора, на котором всегда можно неплохо поживиться.
– Одно маленькое замечание. Форт. Чтобы войти в гавань, надо миновать форт.
– Твои корабли смогут пройти в гавань. Катапульты и баллисты форта будут обезврежены.
– А что ты потребуешь взамен?
– О совсем не много, можно сказать пустяк. Ты возьмешь под свой контроль верфи и не допустишь их уничтожения.
– И это все?
– Да.
Глядя в след удаляющейся коренастой фигуре, Желани думал, насколько этому азиату можно доверять. Он представился помощником купца Колима Рачата и намекнул, что является агентом Бахайского султаната, первое было правдой, проверить второе не представлялось возможным. Так что же его предложение на самом деле: честная игра бахайской агентуры, озабоченной усилением Танского флота, или ловушка танских властей. А если он действует сам по себе или в интересах некой третьей силы, то, что это за сила, в чем ее выгода, какие цели она преследует? На множество этих вопросов Пьер не мог дать ответа, и именно по этому ему не нравилась эта затея с нападением на Арат. Но в одном этот азиат был прав, если флот будет построен, то ему придется сменить профессию или перебираться в другие места. Тан раздавит не только бахайский флот, но и пиратов. Это соображение уравновешивало все предыдущие сомнения и толкало на рискованную авантюру. Некое несоответствие в их разговоре тревожило корсара. Азиат просил сохранить верфи, но и пиратам и бахайцам их выгодно уничтожить. Что-то тут не так, эта мысль его сильно беспокоила. Но если он захватит и порт и верфи, то кто помешает ему сделать так, как он сочтет нужным. В городе действительно что-то назревает, и куш слишком велик, чтобы просто так от него отказаться. В конце концов, без риска в их занятии не обойтись, а выбор у него, если подумать, не так уж и велик.
3 разговоры на краю
