- Вряд ли, Рамсес. Скорее прозвище говорит о поэтичности натуры, о богатом воображении. Мумия Сети Первого очень красива (для мумии, конечно). Вспомним и сравнение Сети со львом в долине...
- Какие глупости, Пибоди! - не вытерпев Эмерсон.
- Склонен согласиться с папочкиным определением, - поддакнул Рамсес. Но только по сути Языковое оформление оставляет желать лучшего. Я проявил бы сыновью непочтительность, если бы отозвался в подобных выражениях об умственных способностях одного из родителей, тем более...
- Рамсес!
- Конечно, мама. Я как раз собирался напомнить вам о важности золотого кольца с царским картушем. Откуда у Сети такая диковина? Может быть, он сохранил ее со времени первого ограбления усыпальницы как символ имени, которое тогда же себе избрал?
- Что ж... - проговорил Эмерсон задумчиво. - Очень может быть, мой мальчик. Но даже если ты прав, что нам делать с этой догадкой? Кажется, мое первое предположение заслуживает больше внимания. Рыжие волосы! У нас теперь целых двое рыжих. И один из них - Сети!
* * *
Стемнело, пустыню озаряла слабым светом ущербная луна. Вслед за последним утверждением Эмерсона наступила тишина. Радостные голоса египтян, собравшихся у костра, казались нам сейчас неуместными.
- Ничего подобного! - опомнилась я. - Ведь именно ты, Эмерсон, сказал, что Дональд исключается.
- Один из них - наш злодей, - упорствовал Эмерсон. - Либо Дональд, либо его братец.
- А как же быть с цветом глаз? - удивился Рамсес.
- Это неважно! - ответили мы с Эмерсоном дуэтом.
А я добавила:
- Можно спросить у Энид, кто из братьев покидал Англию прошлой зимой. Только бы не оба... Рамсес с готовностью вскочил:
- Сейчас же спрошу!
- Лучше не торопиться, сынок, - остановил его отец.
- Но надо успокоить Энид, папочка! Она так горюет...
Эмерсон покачал головой:
- Твои намерения похвальны, но поверь своему многоопытному папе: горюющих юных особ лучше не трогать. Пусть с ними возятся те, кто причинил им горе.
- Ты согласна, мама?
- Целиком и полностью, Рамсес! - отчеканила я.
Наше чадо нахмурило брови:
- И все же я полагаю, что проявление участия и, возможно, небольшая лекция о бессмысленности избыточных чувств возымели бы благотворное действие...
Я окаменела от страшного предчувствия. От меня не ускользнуло терпение, с каким Рамсес принимает ласки Энид. А если он позволял такие вольности чужим людям, то только с какой-то задней мыслью, и в данном случае его задняя мысль связана с Энид. Прикидываясь обыкновенным восьмилетним мальчиком, этот хитрец втирается к ней в доверие. Сейчас же тон родного дитяти навел меня на еще более страшные подозрения. Конечно, это было бы слишком, но раз Рамсес так скоропостижно созрел в одном отношении, то почему бы ему не... Кошмарная перспектива! Я почувствовала, как зашевелились волосы на голове, но Амелия Пибоди никогда не позволяет малодушию взять верх. А потому слегка дрожащим голосом я спросила:
- Ты и раньше позволял Энид тебя обнимать?
- Знаешь, мамочка, я как раз хотел поговорить с тобой на эту тему. Когда мисс Дебенхэм накинулась на меня сегодня с объятиями, я испытал очень странное чувство. Отчасти оно напоминало то, что я испытываю к тебе, а также к тете Эвелин. Однако в этом странном ощущении было что-то еще... Я не находил слов для его определения, пока не вспомнил строки из поэмы Китса "Канун дня святой Агнес", которые возбудили...
- Боже! - простонала я.
Эмерсон, наивная душа, весело присвистнул:
- Уверяю тебя, сынок, ощущение самое нормальное. Первое, еще детское пробуждение чувств, которые в положенное время расцветут и превратятся в самые благородные из всех, какие только может испытывать мужчина...
- Я тоже так думаю, - важно кивнул Рамсес. - Поэтому и хочу с вами посоветоваться. Раз это нормальные, естественные чувства, то мне надо побольше о них узнать.
- Но, Рамсес... - возразил его папаша, догадавшись, куда ветер дует.
- По-моему, мамочка часто повторяет, что отношения между полами приобретают в нашем ханжеском обществе уродливый характер и что молодежь надо учить правде жизни...
- Я действительно так говорила, - подтвердила я, кляня себя за то, что вообще открываю рот в присутствии своего чада.
- Итак, я готов к уроку, - сообщил Рамсес. Он пристроил подбородок в ладонях и уставился на меня широко распахнутыми глазами.
- Справедливое требование, - вздохнула я. - Приступай, Эмерсон.
- Что?! - взвился любящий родитель. - Почему это я, Амелия?!
- Отцу сподручнее говорить с сыном на такие темы.
- Да, но...
- Вот и действуй. - С этими словами я встала.
- Минуточку, папа, - восторженно зачастил Рамсес, - я должен взять бумагу и карандаш. Буду делать записи.
Я еще не дошла до кухни, а Эмерсон уже забасил. Слов было не разобрать, но одно я угадала. Это было словечко "амеба".
II
Кухня являла собой выложенный из камней очаг и свалку из котлов, сковород и горшков. Впрочем, Хамид, кузен Абдуллы, отлично знал, где что лежит. Честно говоря, его внешность не вызывала ни малейшего доверия: катастрофическая худоба, тоскливо обвисшие усы. Но внешность обманчива стряпал Хамид божественно.
Сейчас, помешивая варево в котле, он сообщил, что ужин готов, но я уговорила его немного отложить трапезу. Коли Эмерсон начал с одноклеточных, то ему потребуется время, чтобы добраться до приматов. Рабочие-египтяне, радуясь моему появлению, затеяли со мной веселый разговор. Но уже скоро усы Хамида повисли еще тоскливее прежнего, а речь утратила смысл. Неважно, что у повара на голове - белый колпак или тюрбан, он не стерпит, если любовно приготовленные им кушанья перестоятся. Сжалившись над беднягой, я отправилась собирать едоков.
Эмерсон куда-то подевался. Рамсес сидел один и усердно строчил в блокноте.
- Лекция окончена?
Рамсес кивнул:
- Папа объявил перерыв. Я задал еще не все вопросы, но он сказал, что уже исчерпал свои знания по данной теме.
- Зато твои, видимо, сильно обогатились...
- Должен признаться, - отвечал Рамсес, - мне еще трудно представить, как протекают некоторые процессы. Если они и осуществимы, то чрезвычайно утомительны. Я попросил папу начертить пару схем, но он отказался. Может быть, ты?..
- Нет.
- Папа настаивал, что эти темы не должны подниматься в беседах, так как в нашей культуре на них наложено табу. На мой взгляд, это странно. Насколько я знаю, другие общества подходят к вопросу иначе. Относительные культурные ценности...
- Рамсес! Давай не отвлекаться на относительные культурные ценности. Не мог бы ты сосредоточиться на более насущных проблемах?
- Например?
- Например, на ужине. Хамид уже накрывает стол и сильно огорчится, если еда остынет. Приведи мистера Фрейзера и мисс Дебенхэм. Отца я позову сама.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
