прямо на журнале боевой подготовки.
— Ну надо же, — прошептал Пашка. — Как дома устроился, зараза.
— Тише, не разбуди, — предупредил Колька. — А то опять цирк начнется.
Мы осторожно вошли в класс. Кот открыл один желтый глаз, лениво посмотрел на нас и снова закрыл, словно говоря — «А, это вы. И что?»
— Как же его взять-то? — размышлял вслух Леха, почесывая затылок.
— Надо приманить чем-нибудь, — предложил я.
— А чем? У нас же ничего съестного нет.
Но тут Пашка полез в карман и достал кусок черного хлеба, припрятанный с ужина.
— Может, попробуем?
— Коты хлеб не жрут, — авторитетно заявил я.
— А ты откуда знаешь? — удивился Пашка.
— У нас в деревне котов полно. Только мясо признают, привереды те еще.
— Ну и где мы сейчас мясо добудем? — резонно спросил Леха.
А пока мы спорили, кот проснулся, сладко потянулся и грациозно спрыгнул с кафедры. Подошел к нам, обнюхал Пашкин хлеб и… взял его в зубы!
— Ничего себе! — ахнул Колька. — А ты говорил, не едят!
Кот же неторопливо съел хлеб, а потом принялся тереться о нашу обувь, довольно мурлыча.
— Да он совсем ручной! — обрадовался Леха. — Смотрите, как ластится!
— Конечно, ручной, — сказал я, осторожно поглаживая пушистую спинку. — Наверное, от кого-то из офицеров удрал. Или из офицерского городка.
— А может, это кот полковника Белкина? — осторожно предположил Пашка.
Мы переглянулись, и в глазах каждого промелькнула одна и та же тревожная мысль. Действительно, странное дело получается. Полковник почему-то совсем не удивился, обнаружив в своем кабинете белого пришельца. А откуда вообще взяться коту в стенах военного училища?
— Ребята, — едва слышно прошептал Колька, — что если мы всю эту беготню устроили за котом самого командира?
— Тогда нам крышка, — мрачно констатировал Леха, и в его голосе слышались похоронные нотки.
Но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился полковник. Мы словно пружины выстрелили вверх, замерев в стойке «смирно». А кот… кот радостно замурлыкал и стрелой метнулся к полковнику!
— Беляш! — воскликнул Белкин, ловко подхватывая пушистого беглеца.
Мы застыли как соляные столбы. Значит, и впрямь его кот! Но зачем он нас просил выдворить его из казармы? Полковник нежно потрепал Беляша за ухом и окинул нас внимательным взглядом.
— Что, курсанты, познакомились с моим стратегом? Живет он у нас уже третий год. В складских помещениях мышей ловит — настоящий боец. Только вот, характер у него путешественника.
— Товарищ полковник, — набравшись духу, спросил я, — вы с самого начала знали, что это именно ваш кот?
— Разумеется, — усмехнулся Петухов. — По коридорам так носиться умеет только Беляш. А вы, курсанты, поступили правильно. Не оставили товарища в беде, помогли найти дорогу домой.
— Но мы же его гоняли по всему училищу… — растерянно пробормотал Пашка.
— Зато не дали ему окончательно заблудиться. Беляш любит приключения, но домой всегда возвращается. Правда, иногда ему требуется небольшая помощь.
Полковник еще раз погладил кота и добавил.
— За проявленную инициативу и… скажем так, творческий подход к выполнению задач объявляю вам благодарность. Только впредь, если что-то подобное случится, немедленно докладывайте старшине роты. Усвоили?
— Так точно! — грянули мы хором.
— Свободны. А Беляша забираю к себе. Довольно с него приключений на сегодня.
Покинув кабинет, мы долго не могли опомниться от случившегося.
— Вот это да, — покачивал головой Колька. — А мы-то героями себя возомнили!
— Зато благодарность заработали, — философски заметил Леха.
— И испытание прошли на пять с плюсом, — добавил Пашка.
— Да уж, денек выдался памятный, — вздохнул я. — Такого в Строевом уставе точно не найдешь.
На следующий же день история с Беляшом разлетелась по всему курсу. Нас окрестили «котоловами», а полковник Белкин, встречая в коридоре, неизменно подмигивал и интересовался — «Как дела, стратеги?»
Вот тебе и проверочка казармы… Но я точно никогда уже не забуду те минуты погони, когда мы вчетвером, позабыв про устав, носились по училищу за белым проказником. Потому что именно в такие мгновения понимаешь — военная жизнь — это не только четкое выполнение приказов и безупречная дисциплина. Это еще и братство, и взаимовыручка, и умение найти выход из самой нелепой ситуации. А еще Беляш действительно стал особенным — не просто котом, а символом того, что за строгой дисциплиной скрываются живые человеческие сердца.
И удивительно, как животные умеют объединять людей и показывать нам лучшие стороны характера. Полковник, наверное, и сам не ожидал, что его тайная забота о коте станет известна солдатам, но это только добавило ему уважения в наших глазах. Беляш же получил не только дом, но и целую «семью» — и строгого, но заботливого «папу» — полковника, и множество «дядек» — солдат, готовых поделиться последним кусочком хлеба. Такие истории согревают душу и напоминают, что доброта всегда найдет отклик, особенно в трудные времена.
Глава 16
Москва
май
1984 год
Солнце пробивалось сквозь выцветшие тюлевые занавески, заливая золотистым светом небольшую квартиру на четвертом этаже старенькой хрущевки на улице Гагарина. Галина Викторовна, седовласая женщина, с волосами, аккуратно собранными в тугой пучок, стояла у окна и задумчиво смотрела во двор. Там уже суетились соседи, радостно переговариваясь друг с другом.
— Ниночка, доченька, вставай скорее! — окликнула она дочь, не отрывая взгляда от оживленного двора. — Парад скоро начнется, а потом на митинг пойдем.
Из кухни выглянула Нина — стройная женщина с добрыми глазами, учительница истории из местной школы. Она торопливо вытерла руки льняным полотенцем с вышитыми петушками и улыбалась матери.
— Мамуль, я давно уже на ногах! Вот селедку под шубой заканчиваю и оливье доделываю. Володя с Машей вот-вот придут.
Галина Викторовна бережно поправила на груди свою медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» И в этот самый миг громко распахнулась дверь прихожей, и в квартиру ворвался улыбающийся Владимир — высокий инженер с местного завода. За руку он держал свою дочку Машеньку, нарядную — в белом переднике и с бантами на голове.
— Бабуля! — радостно взвизгнула девочка, бросаясь к Галине Викторовне и обнимая её крепко-крепко. — А правда, что ты войну помнишь?
— Помню, внученька, как же такое забудешь? —
