Пока же вернемся к главному — к русско-еврейскому стержневому противостоянию. Итак, мы сознательно внутри КПСС разделились на две головы, два крыла.
Как теневые партии выстраивались?
«Иудейской партии внутри КПСС» — именно ей, учитывая ее великие связи на Западе, и, в том числе для нас особо важные, тайные масонские контакты, была почти всецело доверена внешняя политика — курс на разрядку. Также ей была доверена тонкая работа с многочисленной «жидовствующей», так называемой прогрессивной интеллигенцией.
Ревниво почвенной, державно-государственной «Русской партии внутри КПСС» была доверена работа с консервативной частью интеллигенции, а также с опорными государственными «сословиями» — с рядовыми партаппаратчиками, чекистами, армейскими офицерами. На «Русскую партию», подчеркиваю, именно и только на ее кадры опиралась брежневская КПСС во внутренней политике. Ни одного «персека» на край, область или автономную республику без тщательного «нашего» просвечивания на «порхатость» не назначали, все вторые «контрольные» секретари в союзных республиках с огромными правами были из «Русской партии». Как вышло с Горбачевым и Ельциным, я скажу позже.
То же было и при дележе «четвертой власти», сиречь СМИ. «Иудейская партия» получила в свое практически полное распоряжение «Литературную газету», журналы «Юность», «Новый мир», «Знамя», журнал «Наука и жизнь», издательство «Советский писатель», мощный Политиздат.
А «Русская партия» при дележе влияния получила «Огонек», «Литературную Россию», «Молодую гвардию», «Москву», «Наш современник», «Кубань», «Волгу», издательства «Современник», «Советская Россия», Воениздат, а также такие массовые журналы, как «Роман-газета», «Театральная жизнь», «Пограничник», как многомиллионный знаковый (права человека!) журнал «Человек и закон». Я говорю только про самые знаковые издания. На телевидении сидел Лапин, про которого ходила слава, что он страшный «антисемит», но на самом Деле он, увы, был из особой породы русских «тюфяков». О таких отдельно позже.
Аппараты Союза писателей, Союза кинематографистов СССР, Союза театральных деятелей были чисто «передовыми», «демократическими», что на практике означало — «иудейскими». Но Союзы писателей РСФСР и Союз художников РСФСР, напротив, были даже чересчур, воинственно нетерпимо русскими. Благодаря активной издательской политике Юрия Прокушева и Валентина Сорокина «Современник» на потоке выпускал в свет книги только русских авторов, особенно русских поэтов, которых тут же принимали в Союз писателей. При Феликсе Кузнецове, пополняясь русскими, быстро обрусело прежде почти поголовно «иудейское» Московское отделение Союза писателей. Обрусели и выросли и все местные отделения, кроме Ленинградского.
Особого разговора заслуживает театр. Союзной театральной творческой организации по традиции не было. А ВТО — Всероссийское Театральное Общество с 1964 по 1986 год возглавлял великий русский артист Михаил Иванович Царев, отчаянный русофил. В ВТО было сильное русское правое крыло во главе с критиком Зубковым и такими крупными русскими главными режиссерами как Николай Охлопков, Андрей Гончаров, ленинградец артист и режиссер Игорь Горбачев. Еврейское левое крыло возглавлял драматург Шатров (Маршак) — автор насквозь русофобских и скрыто троцкистских пьес о Ленине. Сам, кстати, родственник репрессированных видных троцкистов. Вокруг псевдо-ленинских пьес Шатрова в верхах вечно кипел скандал. Но его поддерживал Андропов-Файнштейн. Андропов же всеми силами поддерживал еврейский «Театр на Таганке» Любимова (дочка Ира у него была замужем за артистом) и такой же объевреенный «Ленком» Марка Захарова. Театр-студия «Современник» сначала Ефремова, потом Табакова болтался между двумя стульями, как и потом МХАТ с Ефремовым. Но «Малый театр» («Дом Островского»!) Михаила Царева традиционно оставался русской цитаделью.
Вся театральная провинция за малыми исключениями была русской. Я после АПН какое-то время поработал спецкорром «Театральной жизни» (куда только не забрасывала номенклатурная «служебная необходимость»!). Колесил по русской провинции и использовал эту возможность для организации русских опорных пунктов на местах. Парадоксально, но высшее партийное руководство страны тогда думало о состоянии умов в провинции и хотело быть информировао о нем не только по гладким обкомовским отчетам и не по несколько тенденциозным (особенно к православию и всему специфически русскому!) сводкам андроповского КГБ. Вот и пришлось мне много поездить. Я был давним поклонником Царева, писал о нем еще в своей студенческой работе по пьесе и спектаклю «Перед заходом солнца» (написанное студентом тогда похвалил сам Царев) и нередко сопровождал его в поездках по провинции. Мы с ним рядом даже еще целину на зеленом автобусе исколесили, где Брежнев попросил его повыступать перед молодыми энтузиастами. Связка эта снова благотворно для меня заработала. Царев мне на многое в жизни русской элиты открыл глаза.
Главный редактор «Театральной жизни» Юрий Александрович Зубков был по натуре «собирателем», к нему тянулась вся провинция. Он дружил домами с Царевым, Софроновым, главным редактором «Огонька», и с членом Политбюро Черненко. И меня, как правило, принимали по приезде в область или край Первые секретари — и не шапочно, а с долгим серьезным разговором — не только по репертуару и по оценкам отдельных спектаклей облдрамы, а как помочь областному театру с финансированием из дополнительных «спонсорских» источников и с квартирами, чтобы пригласить крупных актеров, но, главное, как сделать его центром местной русской культурной жизни. В театрах всегда всю элиту своей области знали насквозь, как под лупой, и эти сведения были очень полезны Брежневу и Черненко. Я всегда осторожно подсказывал областным лидерам, и как использовать в качестве русской опоры местные организации ВООПИК — «русские клубы», и как дипломатично уберечь их от нередко «деконструктивной», излишне нервной заботы местного КГБ. (Между линией Брежнева и линией Андропова уже тогда наметились «разночтения»). Ни на Брежнева, ни на Черненко я, естественно, впрямую никогда не ссылался, но намекал, что именно они были организаторами ВООПИК и сейчас в успешной деятельности на местах Общества охраны памятников истории и культуры, как истинно русские патриоты — отцы высокого полета державного орла, кровно заинтересованы.
Подобные разговоры, как правило, легко давались. На местах понятно, что преобладала «Русская партия внутри КПСС», а евреев «несли», как могли, не стесняясь.
3. Русские и еврейские «опорные пункты»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
