Читаем без скачивания Свидетели Времени - Чарлз Тодд

Когда, наконец, окончательно рассветет, шансы Уолша упадут. И если его цель — Норидж, насколько он сумеет к нему приблизиться?

Ратлидж вспомнил монсеньора Хольстена в связи с Нориджем. Священник всматривается в ночные тени за окном и прислушивается к каждому шороху и скрипу в доме и сам не может определить, чем именно вызван его страх.

Как и Симс…

Что почувствовал бы монсеньор Хольстен, узнав, что человек, которого обвиняют в убийстве отца Джеймса, находится на пути к Нориджу? Ужас? Или смирение перед неизбежным…

Никаких всадников он так и не увидел в этой части графства. Только одного фермерского парнишку, который, направляясь к ручью, босыми ногами пришпоривал лошадь, слишком большую для него.

Ко времени завтрака Ратлидж уже почти доехал до Шермана, понимая, что потратил время и энергию зря.

Может быть, Уолш ускользнул от его взгляда, перевалив за гребень холма, или скрылся в роще или в тумане, поднимавшемся над многочисленными ручьями, которыми были испещрены долины.

Думать об этом было неприятно. Хэмиш, такой же угрюмый и усталый, как и Ратлидж, добавлял горечи. «Ты уже не тот, что был раньше…» — бубнил он.

Интуиция, которой Ратлидж так гордился, его подвела. Он должен смотреть правде в глаза — один человек, да еще в автомобиле, не имеет возможности маневра, он привязан к дороге, зато Уолш имеет.

Беглецу повезло, хотя и он, вероятно, устал не меньше своих преследователей, с той разницей, что Судьба или Фортуна сегодня на его стороне.

Глава 21

Между Шерманом и Остерли утомление Ратлиджа достигло предела, словно накрыв его плотным темным одеялом. Спас Хэмиш — прокричал предупреждение, и, вынырнув из небытия, он с трудом увернулся от встречной машины и чуть не слетел в канаву, полную воды.

Он остановился на обочине и растер лицо руками. Осенний рассвет давно наступил, и длинные золотистые лучи коснулись верхушек деревьев. Ратлидж как завороженный долго смотрел на игру солнечных бликов. Потом взглянул на часы. В Остерли люди уже завтракают, а те, кто был занят ночными поисками, поспят несколько часов и после кратковременного отдыха приступят вновь к преследованию. Но это, скорее всего, будет бесполезно. Блевинс упрям и не прав.

Потому что Уолша давно нет в Остерли. Он уже далеко на пути в Норидж. Прячется сейчас при дневном свете, используя любое прикрытие, будь то деревья или ложбина в долине. Сейчас, когда на него объявлена настоящая охота и констебли стоят на каждом перекрестке, а цепи добровольцев прочесывают окрестности, он не сможет проскочить незаметно, тем более на лошади.

Ратлидж съехал на обочину, чтобы вздремнуть минут двадцать. Хотя сначала было искушение добраться до гостиницы и поспать в своей постели. Но он понял, что изнеможение не позволит ему доехать. Он устроился поудобнее и провалился в глубокий сон.

Резко прозвучал клаксон раз, другой, третий. Он проснулся и не мог понять сразу, где находится. Сзади кто-то сигналил и кричал ему, но слов он не разобрал со сна.

Это был автомобиль Блевинса.

— Ради бога, да проснитесь же, приятель! Что вы здесь делаете? И где вы были? Я поднял половину города на ваши поиски!

Ратлидж откашлялся, прочищая горло.

— Я ехал обратно в Остерли, но заснул за рулем и чуть не слетел в канаву. Что случилось? Нашли Уолша?

— С полчаса назад пришло сообщение. Влезайте ко мне, по дороге расскажу. Констебль, садитесь в машину инспектора и следуйте за нами.

Констебль направился к автомобилю Ратлиджа, но тот в панике попытался отказаться:

— Нет, нет, я поеду сам…

Он не мог оставить Хэмиша с незнакомцем…

— Не будьте ослом! Констебль, делайте что я говорю!

Но Ратлидж уже окончательно проснулся и осознал горькую правду — куда бы он ни пошел, Хэмиш отправится с ним. Только находясь между сном и явью, он мог подумать, что Хэмиш останется на заднем сиденье автомобиля, на своем привычном месте.

Блевинс пересел за руль, а Ратлидж уступил место ухмылявшемуся констеблю. Обходя машину Блевинса, он заметил, что сзади прикреплен велосипед. Инспектор поторопил:

— Скорее! — и не успел Ратлидж захлопнуть дверцу, как он тронулся с места и сразу набрал скорость. — Это констебль Джефферс из Харли. Город к юго-востоку от Шермана. Его послали за мной. Чтобы привез меня на то место, где нашли труп. Какой-то идиот решил, что это Уолш, но я не могу себе представить, как он там мог очутиться.

Ратлидж почувствовал, как у него волосы зашевелились на затылке.

— Вы сказали — труп?

— Ну да. Труп. Констебль Джефферс не знает подробностей. Другой местный констебль, Таннер, остановил одну женщину по дороге в Харли и попросил ее, чтобы она передала Джефферсу, чтобы он немедленно ехал сюда и сообщил мне об этом. У него не было автомобиля, и он приехал на велосипеде.

— А где лошадь?

— Ничего не сказано о лошади. Вот почему я склонен считать, что это не Уолш. Если он загнал кобылу, то уж не постеснялся бы украсть еще одну.

«Почему он шел пешком? Потому что и начал путь таким образом…» — громко сказал Хэмиш.

Остальную часть пути они проехали молча. На дороге уже появилось множество повозок, телег, в этот ранний час люди отправлялись работать на поля или вели коров на пастбище. Двое мальчишек по дороге в школу, смеясь, подгоняли пару гогочущих гусей и с хохотом разбежались, когда гусь внезапно повернулся и с шипением перешел в атаку. Блевинс крикнул в окно автомобиля, чтобы они прекратили безобразие и немедленно отправлялись в школу, оставив гусей в покое. Мальчишки неохотно повиновались.

— Перед войной такого бы вы не увидели, — заметил Блевинс, — выросло совершенно дикое поколение, запомните мои слова.

Такое мнение звучало рефреном сейчас по всей Англии.

Достигнув окраин Харли, они вскоре увидели поджидавшего их фермера в плисовых брюках, заправленных в сапоги, толстом зеленом свитере с бахромой по краю и в старой шляпе.

— Инспектор Блевинс? — крикнул он, когда автомобиль замедлил ход. — Доктор был и уже уехал. Поезжайте прямо по этой дороге, потом повернете налево, спустя полмили увидите ворота на ферму.

Дом фермера стоял лицом к холму, на травянистом склоне которого паслись белые овцы, их спины освещали первые лучи солнца, которое еще не показалось из-за гребня.

Дорога теперь сузилась настолько, что по ней могла проехать лишь телега, и по машине застучали засохшие головки поздних цветов. Через несколько минут они увидели широко открытые ворота фермы. Дорога теперь вела на холм, огибая рощицу молодых деревьев. Блевинс проехал ярдов пятьдесят и скоро заметил примятую траву, место, где, видимо, побывал доктор. Дальше колея была непроходима для автомобиля.

— Не хотел бы я тут застрять, — сказал Блевинс, останавливаясь.

Они вылезли и молча прошли к кучке деревьев. Там их поджидал констебль. Блевинс дышал громко и прерывисто, и, взглянув на него, Ратлидж увидел его напряженное посеревшее лицо. Вдруг он начал тихо ругаться, видимо пытаясь снять стресс.

Констебль, поеживаясь от утреннего холода, дотронулся до козырька, приветствуя Блевинса, потом кивнул Ратлиджу.

— Констебль Таннер, сэр, — представился он, — взгляните сами. Доктор сказал, что он мертв, сейчас пригонят телегу с фермы, чтобы его забрать.

Блевинс остановился, не в силах идти дальше.

— Кто там, черт побери?

— Это Уолш, сэр. Он лежит за деревьями. Не знаю, как давно он мертвый, нашли незадолго до рассвета, но, судя по тому, что его одежда не успела промокнуть, не так уж давно.

За деревьями шел уклон, и примерно в десяти футах от вершины они увидели распростертое тело мужчины. Ратлидж сразу понял, что это Уолш, трудно было не узнать. Подойдя, взглянул на страшную рану на голове: сомнений не было, что он мертв. Но тем не менее все-таки опустился на колени и пощупал пульс на шее.

Рука была ледяная, пульса не было. Гигант Мэтью Уолш, казалось уменьшившийся в размере, лежал на мокрой траве, никому не страшный и даже жалкий. Ратлидж вспомнил слова доктора Стивенсона об отце Джеймсе. Когда дух покидает тело, оно становится обезличенным.

Блевинс остановился за его спиной, глядя на своего сбежавшего узника. Ратлидж поднялся, а Хэмиш произнес: «Он умер мгновенно. Как ты думаешь, что произошло?»

Ратлидж не ответил. Таннер, заглядывая в лицо инспектора Блевинса, переминался с ноги на ногу и ждал, когда старший по званию заговорит.

Наконец Блевинс произнес неузнаваемым, сдавленным от переполнявшего его бешенства голосом:

— Я так хотел видеть, как его повесят!

Все молчали некоторое время. Потом Блевинс сказал:

— Ладно, Таннер, расскажите, что вам известно.

Таннер, молодой худой парень, моргнул виновато, как будто он убил Уолша: