с нелюдем один на один. Именно поэтому в своих уединенных, отгороженных от мира монастырях инквизиторы пытались остановить маховик прогресса, сохраняя приверженность проверенному веками образу жизни, одежде, оружию.
Несомненно, цивилизация в целом поднялась выше, однако уровень каждого отдельного представителя упал. Как правителя это не могло не радовать лорда Эдварда, ведь управлять мягкотелыми и слабыми людьми не в пример проще. И все-таки как человеку порой ему было невыразимо скучно.
Тем временем оборотень наконец оторвался от созерцания редкостного предмета искусства (или убийства, уж кому как больше нравится) и перевел взгляд на лорда Эдварда. Тот почувствовал себя странно и неуютно, как если бы грудной клетки, проникая до самого сердца, коснулся смертоносный холод клинка. Глаза волка были как сталь, а взгляд подобен удару – прямому, твердому и решительному. Не каждый умеет так смотреть – особенно в лицо лорду Ледума.
Правитель с досадой прислушался к себе: что-то не то стало с обычно уверенным сердечным ритмом. Увы, он слишком хорошо знал это горячее, накрывающее с головой чувство, частенько толкающее к неоправданному риску и заставляющее ввязываться даже в безнадежную партию.
Азарт.
Захотелось ударить в самоуверенное, необоснованно наглое лицо оборотня острым носком сапога. Опрометчивое желание, учитывая все обстоятельства. Оборотни, крайне примитивные в плане чувств твари, не умели прощать: любая нанесенная обида смывалась лишь кровью. И новоиспеченный молодой вожак тоже наверняка захочет мстить, терзаясь манящей недоступностью обидчика и истекая в полнолуние ядовитой слюной.
Смертельно опасная, но такая увлекательная игра – в противовес сытой, но пресной обыденности. Лорд Эдвард без колебаний сделал выбор, привычно не ограничивая себя в желаниях.
В стальных глазах отразилось удивление, даже оторопь, из уголка губ потекла узкая струйка крови.
Правитель удовлетворенно ухмыльнулся и, отвернувшись, направился было назад к столу. Однако присвист с вызовом сплевываемой на пол крови и приглушенное рычание за спиной заставили его резко остановиться и стереть с лица довольную гримасу.
Вот, значит, как? Лорд замер на месте, вслушиваясь в переливы этого низкого, утробного звука. Неплохо, конечно, но все же недостаточно убедительно. И не настолько он впечатлителен, чтобы упасть с сердечным приступом от подобных ребяческих угроз.
Придется поучить молодое поколение манерам и уважению к старшим.
За годы власти правитель Ледума привык к преклонению и вполне насытился им, однако это не означало, что возможно давать послабления. Каждый должен знать свое место и действовать сообразно полномочиям, не больше – но и не меньше. Подчинение же лорду обязано быть безоговорочным.
Ну что ж… Поиграем?
Тело оборотня выгнулось дугой, когда лорд Эдвард ударил снова. На сей раз с разворота, вложив в ребро стопы значительную силу, достаточную, чтобы вышибить дух из простого смертного. Удар точно в солнечное сплетение пришелся хорошо, с оттяжкой: стражи с трудом удержали повисшего на их руках волка. Если бы не они, удар отшвырнул бы пленника на несколько метров и впечатал в стену.
На миг оборотень потерял сознание, глаза его померкли и закатились, став стеклянными. По мысленному приказу стражи выпустили обмякшее, согнувшееся пополам тело, и оно со стуком шлепнулось на пол, застыв в неестественном положении.
Чем крепче боль, тем лучше усваиваются уроки. Это верно не только для звериной расы, но и для людей. Оборотни же и вовсе понимают только силу. Да и что ему сделается, белому-то волку? Вон, уже начинает приходить в себя, трясет головой, пытается хватать ртом воздух. Пара сломанных ребер для них пустяк, совсем другое дело – пережитое на глазах других вожаков унижение. Уж это он не скоро позабудет.
Лорд Эдвард с удовольствием чувствовал его ненависть, горячую, сладкую, слепую. Это сильное чувство связывало двоих подчас теснее и крепче, чем любовь.
– Кто ты такой? – нарушил порядком затянувшееся молчание правитель Ледума.
– Арх Юст, – хрипло выплюнул в ответ оборотень, оскалив клыки. – Вожак волков.
– Полагаю, твой предшественник посвятил тебя в условия нашего альянса, раз ты здесь, – нежно оскалился в ответ лорд Эдвард. По правде говоря, не совсем корректно называть их сговор альянсом, на союзнические отношения это походило мало. Ледуму вообще не нужны были союзники – только вассалы. – Ты готов от имени своего народа подтвердить взятые им обязательства?
– Готов.
Ну еще бы он был не готов. Несмотря на всю свою наглость, Арх Юст, похоже, не полностью выжил из ума. Однако тон вновь недвусмысленно обозначил его истинную позицию. Таким тоном обычно произносят «Будь ты проклят», а менее воспитанные прибавляют и кое-что покрепче. Но сегодня человек показал ему свою силу, открыто выступить против которой он не мог, тем более находясь на чужой территории.
– Тогда довольно терять время. Перейдем к сути.
Молча ожидавшие приглашения оборотни оживились, быстрыми тенями скользнув к столу. В неярком освещении проступили их лица.
Одной из теней оказалась женщина. Она первой откинула капюшон, и по плечам рассыпались тяжелые, выбившиеся из сложной плетеной прически волосы: темно-красные с отливом в медь, оттенка яркого осеннего клена. Осенними казались и коньячно-карие глаза, и светящаяся золотистая кожа, и алый рот, цветом напоминавший яркие ягоды брусники.
Возраст женщины трудно было определить. Несмотря на внешнюю молодость, в повадках ее совершенно отсутствовали свойственные юным созданиям легкомысленные порывы, которые со временем вытесняет небрежная уверенность опытной, знающей себе цену дамы.
Внешность гостьи была примечательна: удлиненные глаза, заостренные скулы, нос и подбородок. Распахнувшийся плащ открывал взгляду и фигуру: острые плечи, тонкие руки и лодыжки, узкие цепкие пальцы. Худоба женщины была так выразительна, что ее можно было назвать костлявой. Однако она не выглядела хрупкой, истощенной или болезненной, напротив, тело представлялось сотканным из стальных волокон мышц, из ломаных линий и острых углов. В каждом движении сквозили сила, и четкость, и какая-то нечеловеческая грация. Хищные когти, длиной превышающие фалангу пальца, казались металлическими и холодно поблескивали в полумраке.
Перед ними была Саранде – легендарная королева лис, в борьбе за власть перервавшая глотки матери и двум старшим сестрам.
Рядом с лисицей стоял ее брат Менея, обликом очень походивший на сестру, однако не столь впечатляющий. Лисами традиционно руководили два вожака – мужчина и женщина, которые официально имели равные права и совместно принимали решения. Однако на деле испокон веков в клане царил матриархат, и голос вожака-мужчины всегда был совещательным, а женщины – решающим.
Менея весьма достойно справлялся с непростой второй ролью, подходя к исполнению воли Саранде ответственно и педантично. Сейчас на лице его было написано спокойное, внимательное ожидание.
Чуть поодаль от них хмурил брови светловолосый и светлоглазый Хольг – суровый вожак вепрей. Судя по всему, происходящее мало нравилось прямодушному оборотню,
