меня во двор к Алексею. Я села на скамейку и посмотрела на окна квартиры, где прожила с ним несколько месяцев. Свет не горел, интересно жил ли там кто-нибудь сейчас? Да какая разница. Если бы не тот вечер, я никогда бы не встретила Лёшу. Наш короткий, но страстный роман стал ярким моментом в моей жизни, тем приключением с преподавателем, которым хвастаешься в старости, интригующе улыбаясь при этом, как бы говоря своим соседкам по скамеечке: «А что у вас было такого?» Хоть наша история не получила продолжения, я не жалею ни о чём, ведь знакомство с Лёшей было тем светлым пятном, которое осветило мою жизнь в мрачный момент того вечера.
Я подняла голову. Ну где же выход, пожалуйста, помоги мне. Ты же обещал приглядывать! Покажи мне, этот чёртов выход! А вот и слёзы дождались своего звёздного часа, покатились из глаз, словно главные герои представления. Я плакала и плакала. Порой мне даже слышалось, что я вою от того бессилия, что охватило меня. Выхода не было. Либо ложиться в постель с незнакомым парнем, либо собираться и уезжать назад к маме. Если Карина везде распространит фото, то в этом городе я точно не смогу жить. Больше всего я не хотела, чтобы Марк, Серж и остальные узнали обо всём. Они так трепетно ко мне относились. Увидят развратные кадры и отвернутся от меня, перестанут общаться.
Где-то из глубины сознания начало подниматься сопротивление. По мере того как оно нарастало, истерика прекращалась. Да какого лешего Карина решила, что я проиграю. И почему я должна проигрывать. Я встала, вытерла слёзы, распрямилась и направилась назад в общежитие. Не сдамся без боя!
Решительно поднялась к себе на этаж. Возле моей комнаты стоял Пашка.
– Ты где ходишь так поздно? – хмурился он.
– Мысли приводила в порядок, – ответила и открыла дверь в комнату, приглашая его войти.
– Я вроде сказала Валику, что сегодня хочу ночевать одна, – стараясь произнести слова с оттенком безразличия.
– Да, он говорил, но я всё же хочу посидеть с тобой. Мне самому нужно сегодня чьё-то общество. Ты не против? – Он вопросительно посмотрел на меня.
– Паша, из меня сейчас очень плохой собеседник.
Мне ужасно не хотелось его обидеть, но я боялась, если он останется, то я могу ему всё рассказать, и у меня не будет даже недели, потому что от стыда придётся покупать билет сразу утром. Он наблюдал за мной с минуту, потом включил чайник и уверенно проговорил:
– Вот и отлично, значит, сегодня просто помолчим.
Это означало только одно: он остаётся ночевать со мной. Может, это и к лучшему, поспать всё же мне бы не мешало.
– Хорошо, оставайся, – сдалась я.
Пашка налил нам чай. Он молча придвинул мне горячий напиток, я кивнула в знак благодарности и уставилась в окно.
– Знаешь, а ведь все думают, что я сплю с тобой и Валиком, и с Марком. – Неожиданно для себя я начала размышлять вслух.
– Люди много чего выдумывают. Важно понимать, что, в конечном счёте, только ты знаешь правду о себе. – Он говорил спокойно. И на меня это подействовало успокаивающе.
– Я уехала из маленького городка от сплетен и обсуждений, думала, больше меня это не коснётся.
– Люди могут выдумывать разные истории или делать предположения о других, но это не означает, что они правы. Не стоит обращать внимание на такие слухи и тем более не нужно тратить время на обдумывание мыслей посторонних людей. Меня никогда не интересовало чужое мнение, – рассуждал Пашка, всё больше приводя мои мысли в порядок своим размеренным голосом и давая мне возможность обдумать дальнейшие действия.
Желание Карины не такое уж и невыполнимое. Попасть в список общаговского Казановы ещё не значит переспать с ним. Она же не требовала от меня физического контакта, просто быть включённой пунктиком в список. Нужно думать в этом направлении. Чем-то его зацепить, чтобы он познакомился со мной. Дальше я сделаю свой ход.
Коварная улыбка медленно расцветала на губах, и предвкушение победы начинало подбираться ко мне ближе. Я посмотрела в окно на небо и мысленно прошептала: «Спасибо, Ромка, знаю, что до сих пор рядом. Я ещё поборюсь за жизнь в этом городе». Я перевела взгляд на друга. Он с интересом рассматривал меня.
– Затеяла что-то? – забирая наши кружки, спросил он.
Паша встал, подошёл к раковине и сполоснул их. Потом вернулся к кровати напротив и, откинув одеяло, забрался на неё, приготовившись ко сну.
– Затеяла не я, но ответный ход сейчас за мной, и я только что поняла, как красиво вступить в эту игру.
– Я, надеюсь, игра не опасная? – заволновался друг.
– Она просто грязная и мне точно нельзя проигрывать, слишком высокие ставки, – уверенно ответила я.
Подошла к шкафу, достала пижаму. Пашка, как обычно в такие моменты, отвернулся к стенке, чтобы я смогла спокойно переодеться. Быстро приготовившись ко сну, я легла на свою кровать и укрылась одеялом. Друг повернулся в мою сторону.
– Помощь нужна? – спросил он, взволнованно глядя мне в глаза.
– Не отрицаю, что может понадобиться. Спасибо.
Было приятно, что он так просто, совершенно не напрягая меня расспросами, придал мне уверенности. Я посмотрела на него и решила перевести тему разговора.
– Паша, а что у тебя случилось? Почему ты такой грустный сегодня и почему сказал, что тебе нужно моё общество?
Он тоскливо вздохнул.
– Кто может довести красивого, умного парня до состояния непонимания этого мира?
– Девушка? – попробовала предположить.
– Угадала, если кто и вызывает плохие эмоции у мужчины, то это всегда женщина. Как впрочем, и самые лучшие тоже связаны с этими существами. – Он шутил, и это было уже не так грустно, как я предположила вначале.
– Расскажешь? – тихо задала вопрос.
– Да и рассказывать особо нечего, – проворчал, – мы встречались, всё было хорошо. Я уехал учиться сюда, она осталась в моём посёлке. Она младше меня на два года и этим летом должна была поступить сюда же, но провалилась. Мы решили, что она попробует в следующем году. Когда я уезжал в общагу, всё было нормально, она проводила меня как всегда. Договорились увидеться на каникулах. А вчера пришло письмо от неё.
Пашка замолчал. Я почувствовала, что ему неприятно об этом вспоминать. Молча ждала, пока он продолжит.
– Она написала, что выходит замуж в конце декабря и не хочет меня больше видеть. Просила не приезжать на зимние каникулы.
Да, похоже, не у одной меня настали чёрные полосы. Паша смотрел в потолок.
– Пашка, а ты её любишь? – выпытывала как можно
