— Куколка моя, принесите клятву своему суверену!
Улыбнувшись, Анжелика вложила свои руки в ладони короля.
— Торжественно клянусь выполнять свои обязанности и служить королю Франции, чьим вассалом являюсь!
— Так-то лучше. Теперь подойдите сюда.
Он помог ей подняться и повел к краю стола, где стояло его кресло. На столе была разложена громадная карта почти сплошь голубого цвета, расчерченная линиями долготы и широты. На каждой из четырех сторон были изображены розовощекие ангелочки. По голубому фону бежала золотая вязь: «Маре Нострум — матер Ностра» — имя, данное древними географами Средиземному морю. «Наше море — наша мать».
Король водил пальцем по карте.
— Вот Франция, вот Мальта, а вот Кандия, последний оплот христианства. Здесь у нас вечные столкновения с турками. А вот и Персия…
— Неужели вы, ваше величество, подняли меня в такой поздний час, чтобы поговорить о Персии?
— Вы хотите, чтобы мы поговорили о чем-нибудь ином?
Анжелика, не поднимая глаз от карты, молча покачала головой. Потом сказала:
— Давайте поговорим о Персии. Так какой же интерес для нашей страны в этом государстве?
— Этот интерес неотделим от вашего личного, сударыня. Шелк. Надеюсь, вам известно, что три четверти нашего импорта шелка идет оттуда?
— Этого я не знала. Это много. А зачем Франции столько шелка?
Король разразился хохотом.
— И это спрашиваете вы, женщина! Дорогая моя, подумайте, разве вы можете обойтись без парчи, без атласа, без чулок по двадцать пять ливров за пару?! Да скорее мы сможем обойтись без хлеба! Для нас, французов, главным является не зерно, не пряности или какой-нибудь другой вульгарный товар, а МОДА! Вот почему для нас так важен договор с шахом. Франции нужен шелк, и надо постараться добыть его как можно дешевле.
— А разве месье Кольбер не смог наладить производство шелка во Франции? Он говорил, что собирается разместить фабрики в Лионе.
— На это уйдет много времени. Нам придется еще овладеть многими восточными тонкостями, прежде чем мы научимся изготовлять парчу и атлас. А тутовые деревья, которые я распорядился высадить на юге, начнут плодоносить только через несколько лет. Но и это будут деревья с красными ягодами…
— А деревья, дающие белые ягоды, растут только на высокогорных плато Персии.
— Откуда вам известны такие подробности?
— Мне говорил об этом Бактериари Бей.
— Так вы разговаривали с ним о делах, о шелке? Значит, ему известны наши трудности и то значение, которое мы придаем нынешним переговорам?
— Он показался мне очень образованным человеком. Он — глаза и уши персидского шаха.
Король вздохнул.
— Похоже, что мне придется прислушаться к мнению Кольбера и отца Джозефа. Вы, кажется, действительно, единственный человек, кто может распутать этот клубок из шелка.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались, будто два заговорщика, связанные единым делом.
Глаза короля заблестели.
— Анжелика… — произнес он глухим голосом. Но тут же его голос приобрел естественное звучание. — Кого только я не посылал к этому послу-персу, и каждый раз мне потом рассказывали одну чушь. И Терси, и Сент-Амен представили мне его как варвара, не способного ни освоить наши обычаи, ни перенять хорошие манеры. В вашем же изображении он представляется мне хитрым, но умным человеком, жестоким и благородным.
— Уверяю вас, ваше величество, если бы вы встретились с ним сами, вместо того, чтобы посылать кого-то другого, то многие трудности сразу же отпали бы. Вы обладаете талантом распознавать людей с первого взгляда.
— Увы, короли не все могут делать сами, но они должны подбирать себе в помощники подходящих людей. Это первое и самое главное условие, которое делает монарха великим. Я же допустил ошибку, послав некомпетентных людей.
Он нахмурился и махнул рукой. Потом выражение его лица смягчилось.
— Но вы, сударыня, оказались там вовремя и спасли положение.
— Совсем иначе вы говорили об этом сегодня утром.
— Согласен. Было бы непорядочно с моей стороны говорить, что я был совершенно прав. Вы показали самый верный путь к достижению цели, которую я наметил. Если мы не заключим соглашения с послом персидского шаха, то это будет означать, что иезуиты потеряют свои миссии, а мы лишимся шелка. Судьба этих обоих предприятий в ваших руках.
— И что же мне делать? Какая роль отведена мне?
— Выяснить, о чем думает посланник, и дать мне знать, как вести себя, чтобы не наделать грубых промахов. И, по возможности, разгадать ловушки, которые может подстроить нам перс.
— Короче, соблазнить его в отрезать ему волосы, как Далила?
Король улыбнулся.
— Решайте сами, как вам поступить.
Анжелика закусила губу.
— Это нелегкое задание. Мне потребуется уйма времени.
— Это не так уж важно.
— Мне кажется, что надо постараться заполучить его верительные грамоты.
— Не следует торопиться. Когда мне доложили, что Бактериари Бей не хочет вручать грамоты, я разозлился. Потом пустил дело на самотек. А теперь мне хочется оттянуть время и нашу встречу на как можно большее время. Мне нужно встретиться с русским послом. Если Россия согласится, то у нас будет более безопасный путь для доставки шелка. Нам не придется опасаться турок, генуэзцев и прочих.
— Значит, тогда товары не будут поставляться морем?
— Да, они пойдут сушей. Взгляните сюда.
Они склонились над картой, головы их сблизились. Анжелика почувствовала, что локоны короля касаются ее щек. Она быстро выпрямилась, слегка задрожав. Затем решительно обошла вокруг стола и уселась напротив, отметив про себя, что огонь в камине потух и в комнате стало холодно. Ее пробирала дрожь, и она пожалела, что не захватила плащ.
Не замечая ее состояния, король продолжал говорить о планах Кольбера, который собирался открыть фабрики в Лионе и Марселе. Вдруг он замолчал.
— Вы не слушаете меня. В чем дело?
Анжелика молчала.
— В чем дело? — повторил король. — Я полагаю, что вы не хотите нанести мне оскорбление, отказавшись от возложенного на вас поручения?
— Никоим образом, сир. Если бы я намеревалась отказаться, я бы вовсе не слушала вас. Неужели ваше величество считает, что я способна на такое?
— Я думаю, — спокойно сказал король, — что вы способны на все. Что же вас беспокоит? Почему вы вдруг стали такой безразличной к моим словам?
— Я замерзла.
— Замерзли? — удивился король. — Неужели у вас такая слабая натура? Никто прежде не смел жаловаться на холод в моем присутствии.
— Да, все боялись, что вы будете недовольны.
— А вы?
— Я тоже боюсь. Но еще больше я боюсь заболеть. Как же я тогда смогу выполнить поручение вашего величества?
