подъезжает и высаживает гостей, или визитеров, и отъезжает дальше по улице, до небольшой площади в конце квартала. С круговым движением. Там карета разворачивается и паркуется напротив дома. И так, все кареты, приехавшие с гостями. В момент разъезда гостей, к карете бежит курьер и вызывает. Она опять трогается, и едет до другой небольшой площади, в другом конце квартала. Там она разворачивается, и подъезжает к хозяевам у подъезда. С учетом того, что гостей бала, обычно, максимум — человек двести, и большая часть из них приезжает парами, или компаниями, то улицы для парковки вполне достаточно. Тем более что городовые, в день бала, дополнительно разгоняют весь посторонний транспорт с обочин Смоленской улицы. Увидев эту схему, я вспомнил эти площади в Париже, Лондоне, и Вене в моей реальности. И вспомнил, что в городах России таких площадей не было почти.
С традиционным Новогодним Балом, что дает Император, все конечно сложнее. Хотя бы потому, что он дает их несколько. Для придворных. Для высших чиновников, генералов, и прочей элиты. Для купечества и промышленников. Бал Офицеров. Бал для того, что потом будут называть творческой интеллигенцией. То есть профессура, писатели, студенты, и, как не странно, курсанты военных училищ. Хотя, если подумать, и не странно вовсе. Детский Бал, для детей всех сословий. И Бал Вдовствующей Императрицы.
Там все строго. На императорский бал прибывают пешком, несмотря на звание. Кроме тех, кого пропускают во дворец в карете. А таких, кажется, всего десяток. Козырным, как не странно считается бал номер два. Который для высших чиновников и элиты. Кипят нешуточные страсти и плетутся недетские интриги за право попасть на него. Впрочем, вокруг этих балов постоянно идет невидимая борьба, за право попасть, к примеру, вместо бала студентов, на бал для Офицеров (девушки), или на бал для промышленников(парни). Не говоря о том, что большинство участников Бала Офицеров нестерпимо желают участвовать в бале для первых лиц. Участие в любом из императорских балов — высокая честь, и само по себе серьезная награда.
На этом фоне балы Имперской Знати — и вправду всего лишь развлечение, типа клубной дискотеки. Гостей сравнительно немного, танцуют и того меньше. Все описано в мировой литературе вполне подробно.
Сейчас украшают свои кареты гербами только нестерпимые пижоны. Ну, наша кареты без них. Да и запряжена всего парой гнедых. Орловым и так есть чем гордится, кроме длинны выезда, пробурчал отец. Тем не менее, нас узнали даже по карете. Лакей, распахнувший дверь, склонился в поклоне, сказав добрый вечер Алексей Александрович. А потом, разглядев нас, поздоровался по имени — отчеству и со мной и с Пашей. Войдя в дверь, мы были громогласно объявлены. А сдав верхнюю одежду, и пройдя в двери, объявлены еще раз. Алексей Орлов. Граф Александр Орлов. Маркиз Павел Неверов.
Гостей приветствовали хозяева, граф Иван Андреевич Минин, и графиня Инга Людвиговна Минина, урожденная Гогенлоэ. Маринка, как дебютантка пребывала где то в недрах здания. Я не разбираюсь в протоколе от слова абсолютно, но даже мне было видно, что отцу здесь рады совсем не протокольно. И беседа хозяев с ним не имела ничего общего с политесом. А мы с Пашей, были изучены взглядами очень благожелательно и улыбчиво. И пока Иван Минин о чем то трепался с отцом, графиня сказала нам:
— Так приятно вас видеть, мальчики!
Паша мучительно покраснел, а я засмеялся и сказал:
— Графиня, ваш дом — единственное место куда мы приехали добровольно. Потому что все знают, что у такой хозяйки как вы, всегда удивительно уютно и радостно! К остальным мы если и поедем, то без удовольствия.
— О! Саша! Да ты оказывается тонкий льстец! Павел, прошу тебя не тушуйся, моя дочь обещала за тобой присматривать.
И мы, наконец то, ступили в зал для гостей. Это не бальный зал, он за следующей дверью. Здесь собираются гости в ожидании Императора, что по традиции бывает на балу Мининых. В помещении эдакий волшебный, светлый, я бы сказал, полумрак. Когда глаза кажутся больше и глубже, драгоценности сверкают ярче, а мелкие недостатки фигуры или кожи совершенно незаметны. Какие — то двери по сторонам. Видимо, как раз в те помещения, где можно уединиться, чтобы быть застигнутым врасплох. К отцу подошел барон Эссен, кивнул нам, и со словами, Леша, пойдем, там Фитенгоф уверяет что в третьем заезде никакого гандикапа, утащил его в сторону. Отец ободряюще кивнул нам и скрылся. Неверов пихнул меня локтем.
— Как я выгляжу?
Я пожал плечами. После приезда из застенков, я застал Пашу в окружении портных, подгоняющих ему фрак по фигуре. Которые мгновенно взялись и за меня. Как по мне, все присутствующие мужчины выглядят как близнецы. Если они не в венной форме. В толпе мелькали гвардейские мундиры.
— Ты, Паш, как живой.
— Сань, я не знаю, что говорить.
Я поймал лакея и взял два фужера. Один протянул ему.
— Пригубливай и загадочно улыбайся.
Вдруг из толпы к нам протиснулся непонятно откуда здесь оказавшийся Жером Монтеньи, корреспондент «Фигаро».
— А я вас ищу!
— Жером, какими судьбами?
— Меня перевели в Краков. Главный сказал, что имея такие знакомства, мне не будет здесь преград. И он был прав! Меня с удовольствием принимают повсюду. Как человека, который видел живого Орлова! Ты всем страшно интересен, капитан. И они надеются что я тебя приведу.
— Нет уж. Утолять досужие любопытство бездельников — это удел прессы, так что неси свой крест с достоинством.
— Павел! Может быть, ты со мной завтра сходишь к Рейтернам? А то, если не предъявить хоть кого ни будь с «Облома» — побьют.
— Это же не плохо — буркнул Паша — откажут о дома.
— Если бы — вздохнул Жером. — но я готов вынести все безропотно, если вы возьмете меня в свой следующий поход.
— Какой поход, Жером? Берг — почти женатый человек. Посмотри на Пашу, минут через десять он убежит в Курск пешком. А на меня с прищуром смотрит граф Бенкендорф. Так что оставь надежды!
— Орлов! Я уже тебя успел изучить. — засмеялся Монтеньи — это для тебя прекрасный повод еще что ни будь устроить. Так и знай, я в деле.
Я
