— Вы хотите сказать, что, типа, мы поем песни, которые придумали мертвецы?
— Блестящая идея, Захлер, — сказал Кэл. — Послушайте, доктор Проликс, это просто называется принимать желаемое за действительное. Даже если Дозор когда-то давным-давно знал, как вызывать червей, эта информация утеряна, сгорела на столбах инквизиции. С какой стати она должна сохраняться, дожидаясь, пока кто-то спустится в подвал, в особенности здесь, в Новом Свете?
— Не знаю, Кэл.
Он покачал головой.
— Мы видели это один-единственный раз, и тот эксперимент едва ли можно назвать управляемым. Больше похоже на совпадение. Враг любит кормиться, когда собирается большая толпа, типа недавних волнений в Праге.
Доктор Проликс какое-то время молчала, и я немного расслабился. Может, они поставят крест на всей этой истории с Минервой и просто отвезут нас обратно в Нью-Джерси. Мы находились здесь всего полчаса, солнце еще светит ярко…
— Нет, — сказала Алана Рей. — Это было не совпадение.
Все посмотрели на нее. Она содрогнулась, трижды дотронулась до груди и ткнула дрожащим пальцем в доктора Проликс.
— Я могу видеть некоторые вещи. У меня неврологическое заболевание, которое может вызывать болезненные пристрастия, утрату контроля над моторикой и галлюцинации. Но иногда это не галлюцинации, мне кажется, а реальность, которая складывается из узоров вещей. Я могу видеть музыку, и я часто видела, как происходили некоторые вещи во время наших репетиций, и когда играла «Армия Морганы»…
— «Армия Морганы»? — спросила Ласи. — Это у них гитарист инфицирован?
— Самой Морганой, — ответил Кэл.
— Но не их певица. — Алана Рей дернула головой, указывая на Минерву. — Вот почему мы сделали зверя реальным, не они.
«Чудесно, — подумал я. — В Нью-Йорке тысяча групп, но я, конечно, должен был оказаться в той, которая способна вызывать монстров».
— Алана Рей права. — Перл шагнула вперед и остановилась прямо перед красной линией. — И это не только Минерва. Все в новом звуке в той или иной степени сталкивались с этим. — Она посмотрела на Кэла. — Ты всегда говоришь, как природа хранит вещи: в наших генах, в болезнях, которые мы разносим, даже в наших домашних животных. Все, что нам нужно для борьбы с червями, есть вокруг нас. Может, и музыка часть этого.
— Музыка? — сказал Кэл. — Музыка не биология.
— Да, Перл, — вмешался в разговор я. — Мы говорим не о какой-то природной силе. Мы говорим о нас.
Она покачала головой.
— Лично я говорю о том, что происходит, когда тысяча людей собираются в одном месте, и движутся вместе, и сосредотачиваются на одном и том же ритме, и произносят одинаковые слова, и изгибаются и поворачиваются в унисон. Я говорю о Тадж-Махале человеческих ритуалов: огромная толпа, находящаяся на грани, ждущая, когда прозвучит одна-единственная нота. Эта магия неодолима, даже если ты случайно родился гигантским червем.
— Другими словами, музыка тоже биология, — Минерва улыбнулась. — Расспроси об этом Астора Михаэлса, Кэл.
Он закатил глаза.
— И мертвецы писали ваши стихи?
— Я не знаю, откуда Мин взяла слова, — сказала Перл. — Может, они побочный результат самой болезни или Мин просто вообразила, что они исходят от стен. А может, они на самом деле бессмыслица и в расчет нужно принимать только мелодии. Но они работают.
Алана Рей кивнула.
— Они заставляют воздух дрожать.
— Они то, что, как мне казалось, мы утратили, — мягко сказала доктор Проликс. — Мы не можем сражаться с теми, кого не в состоянии найти. Но если мы сумеем вызывать червей в место по нашему выбору, эта война может оказаться намного короче.
— Может, это все же управляемый эксперимент, Кэл, — сказала Ласи, — Немного науки, немного искусства.
Он пробежал взглядом по лицам и вздохнул.
— Вы босс, доктор. Как только их гитаристу станет лучше, я все организую.
— Эй, постой! — воскликнул я. — Ты же не хочешь сказать, что нам придется играть эти песни снова?
Минерва захихикала.
— Давайте устроим настоящее шоу!
29
«The Kills»[64]
АЛАНА РЕЙМы расположились в старом амфитеатре парка Ист-ривер.
В окружении рассыпающегося, покрытого граффити бетона, сквозь трещины в котором пробивалась густая трава, возникало ощущение, будто мир пришел к концу давным-давно. Это место было заброшено задолго до кризиса санитарии, но наглядно демонстрировало, как будет выглядеть весь Манхэттен спустя несколько лет: ничего, кроме развалин и сорной травы.
Вдоль одного края парка тянулась пустая скоростная магистраль ФДР,[65] за ней раскинулся весь город, странно притихший. Можно было разглядеть лишь редкие движения в обращенных к нам окнах — слабую пульсацию жизни.
Ангелы Ночного Дозора трудились не покладая рук, доставляя нам все, что мы просили, опустошая магазины Мидтауна[66] в поисках нужного оборудования и инструментов. Мне они принесли новую, с иголочки, барабанную установку Ludwig и комплект тарелок. Однако Кэл хотел иметь управляемый эксперимент и настаивал, чтобы различий с нашим первым выступлением было как можно меньше. Поэтому Ласи, три других ангела и я отправились в скобяную лавку в Ист-Виллидж,[67] торопясь закончить нашу поездку до того, как сядет солнце.
Все окна были разбиты, и ангелы без колебаний проникли внутрь сквозь них. Мои кеды заносило на битом стекле; внутри было темно, и я ничего не видела. Постепенно, однако, глаза привыкли, и я разглядела почти пустые полки, практически все разграблено.
Ангелы отправились на поиски, а я стояла у разбитого окна, боясь шагнуть из солнечного света в темноту внутри, прислушиваясь к чему-то или кому-то, прячущемуся среди остатков разграбления. Одной оставаться на улице, однако, тоже не хотелось.
В конце концов, Ласи закричала, что нашла то, что требовалось. По счастью, на ведра для краски никто не позарился.
Когда мы выходили, из окна наверху нас окликнули двое мальчишек. Им нужна еда, сказали они, и электрические фонарики, чтобы ночью отгонять инфернов от дверей и окон. Их родители ушли и не вернулись.
Ангелы поднялись наверх и отдали им найденные в магазине батарейки. Потом из других окон нас начали окликать другие люди, прося о помощи. Но нам нечего было им дать.
Возникло ощущение беспомощности, мир начал мерцать, пронизанный чувством вины. Я подписала контракт Астора Михаэлса, поставила свою подпись, скрепляя ею не только слова, но и последствия. И монстр, которого я видела, оказался реальным и вышел наружу, и погибло много людей. Может, сотни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
