– Значит, так. Тебя как зовут? – обратилась я к гоблинихе, которая опиралась на свою дубину вождя, как на трость.
Она мрачно покосилась на меня из-под переплетения косичек и неохотно буркнула:
– Мариш.
– Ведунья Еваника, – представилась я. – А рядом со мной Вилья. Так вот, Мариш, кто разрушил ваши дома?
– Знать не знаю, ведьма. – Она пожала плечами и сплюнула в сторону крестьян, заинтересованно выглядывавших из-за ближайшего плетня. – Странные, огнем так и пышут. А дома наши сгорели потому, что те, – вновь длинное непереводимое ругательство, которое, впрочем, было довольно легко понимаемо, – как сквозь землю проваливались, а потом на том месте вот такенный столб огня возник. – Гоблиниха попыталась обеими руками показать размеры вспышки, но при ее росте это получалось весьма приблизительно.
– Странно… – задумчиво пробормотала я, опираясь на перила крыльца и озадаченно глядя на Мариш.
Непонятно, что это за существа такие, которые телепортируются в столбах пламени. Вообще-то телепортация может сопровождаться эффектом пламени, но оно большей частью иллюзорное, иначе заклинатель банально сгорел бы при переходе, а уж если пламя было настолько мощным, что умудрилось поджечь землянки лесных гоблинов… Единственная идея, приходящая на ум, – это элементали огненной стихии, но они вообще-то сами по себе не шастают, только если их вызывает волхв, обладающий нехилым магическим резервом. Скажем, Лексей Вестников вполне мог вызвать одного элементаля, но не нескольких же! Может, эльфы подсуетились? Да нет, вряд ли, ибо на фиг им это надо, а просто так, баловства ради, элементалей не призывают.
Н-да, мало мне проблем с драконами, теперь еще и ломать голову, откуда в глуши лесов, у подножия Гномьего Кряжа завелись огненные сущности.
– Эй, что тут происходит, а? – Густой бас всколыхнул вполне мирное утро, как звон пудового колокола.
Я оглянулась и заметила, что по дороге к нам направляется здоровенный мужик с окладистой бородой, одетый в рубаху до колен, подпоясанную плетеным ремешком, в добротные синие штаны и лапти. По тому, как почтительно селяне убирались с его пути, я пришла к выводу, что это староста деревни, и, кажется, не ошиблась.
Вилька, выпрямившись, коротко обрисовала ситуацию, а я, радуясь, что должность мирового судьи удалось спихнуть на местного старосту, спустилась с крыльца и подошла к сопящей Мариш. Гоблиниха окинула меня недружелюбным взглядом, а потом негромко поинтересовалась:
– Что, выгоните нас с концами?
– По правде говоря, за ваши шалости стоило бы, но, с другой стороны, не виноваты вы. – И кивнула в сторону старосты, которого Вилья уже убеждала в том, что лесные гоблины – это не только шкодливый характер, но и трудовые руки, а в сельском хозяйстве они вообще незаменимы. – Может, и уладим все…
Лесавки мы с Вилькой покидали, переполненные чувством собственного достоинства. Моя подруга все-таки умудрилась убедить старосту в том, чтобы помочь гоблинам материально, то есть продуктами, в обмен на помощь в уходе за домашней скотиной и в уборке урожая осенью, а я, уезжая, сунула-таки Мариш безотказное средство от насморка.
Ухабистая, неровная дорога с пыльным подорожником на обочинах осталась позади, и мы выехали на широкий Вельгский тракт, по которому до реки было всего какой-то десяток верст. Солнце, поднявшееся высоко над горизонтом, ощутимо припекало, а пыль, поднимаемая десятками подвод, что ехали из крупных деревень, расположенных по эту сторону Вельги-реки, стояла густым облаком, отчего я постоянно чихала, а Вилька терла слезящиеся глаза.
– Ненавижу торговые тракты! – с чувством высказалась младшая княжна Росская, объезжая очередную подводу, на которой восседал гном, постоянно ругавшийся на лошадей и конкурентов. – Шум, гам, пыли полные легкие… Кошмар какой-то!
– Взаимно, – буркнула я, закрывая нос рукавом рубашки. – И чего мы здесь поехали, а?
– А потому что кое-кто очень торопится попасть к Алатырской горе, а этот тракт – кратчайшая дорога к Вельге-реке. И самая удобная, потому что кружными дорожками мы выйдем неизвестно куда, а по тракту можно прямо к переправе выехать, – охотно ответила Вилья, пуская коня рысью по самой обочине.
Ругани со стороны торговцев стало больше, пыли тоже, зато появился шанс, что к переправе мы выберемся раньше, чем рассчитывали.
Небо уже начало окрашиваться в золотисто-оранжевые закатные краски, когда впереди заблестела водная гладь Вельги-реки, а чуть правее я разглядела широкий добротный мост, перекинутый между берегами лет двадцать назад. Вилья, сидевшая в седле впереди меня, с облегчением вздохнула и направила Тумана к переправе. Я поправила сумку на плече и несколько расслабилась на конском крупе…
Ох зря-а-а-а… Туман, едва почуяв слабину, моментально взбрыкнул, пускаясь вскачь, а я, не успев схватиться за Вилью, ласточкой пролетела по воздуху не меньше сажени и приземлилась в пыльную траву у обочины. Хорошо хоть, что хлопнулась не на утоптанную дорогу, иначе точно синяками не отделалась бы.
Нет, когда-нибудь я пущу эту зверюгу, по недоумению названную конем, на колбасу!
ГЛАВА 12
Изумрудно-зеленые флаги трепетали на крепостной стене, высокой, саженей в пять высотой, отполированной до блеска. Штурмовать ее было практически безуспешным занятием, поскольку при постройке стены вокруг Беловежа мастера-строители явно не стремились облегчать себе работу и так точно подогнали блоки, что в имевшиеся зазоры не то что крюк – лезвие ножа не просунуть. Глубокий ров, заполненный темной, но не гнилой водой, наверняка таил на своем дне немало неприятных сюрпризов для желающих штурмовать город. Подозреваю, что захватчики, если бы таковые объявились, посмотрели бы на высокие стены с острыми зубцами, за которыми скрывались малые баллисты и стационарные арбалеты с саженными калеными болтами, переглянулись, плюнули и ушли бы искать другой объект для осады. Кажется, только в Стольном Граде крепостная стена была на порядок выше, крепче и вычурнее – но там-то от начала и до конца строили гномы, а в Беловеже работали все-таки люди.
Я чуть свесилась с седла, выглядывая из-за Вильи и заинтересованно рассматривая настежь распахнутые ворота, ведущие в город. Сквозь них медленно продвигалась очередь, состоявшая из торговых подвод и верховых всадников. Пешие путники проходили в город чуть западнее, через малые ворота. Интересное дело – чем ближе к «таможне», состоящей из серьезных стражников в надраенных до блеска кольчугах и с алебардами наперевес, тем тише делались обычно шумные и крикливые торговцы. Ну, не сомневаюсь, что, пройдя в город, языки они развяжут с удвоенной силой, зазывая покупателей, но пока что гул над очередью потихоньку стихал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
