Если говорить о ратном пути нашего полка, прежде всего вспоминается 1992 г., Каменица-Горня, резня на Глоджанско-Брдо, опустошённый Зворник… В декабре — разорённый Братунац, хотя город всё ещё оборонялся, когда мы подоспели на помощь. Помню, туда как раз приехала какая-то французская журналистка и спрашивала меня, для того ли мы сюда пришли, чтобы напасть на Сребреницу! Тогда я удивился вопросу, но ненадолго. Мы вернулись в Црна-Риеку, но после кровавой резни сербов на Рождество в Кравице — мы уже снова в Подринье, теперь в Скелане. Идём на поле боя гасить огонь.
После тяжелых потерь среди сербского гражданского населения в Скелане, около 23 января 1993 г., я перешёл мост к городу Баина-Башта. Это был для меня самый тяжёлый день войны. Через реку Дрину от Скелане, на Таре, находились крупные силы ЮНА. Все мои однокашники и друзья офицеры. Корпус спецназа ЮНА, полицейская команда пограничных батальонов. По решению генерала Панича было договорено в 4 часа утра объединёнными силами ударить по мусульманам. В 4 часа — ничего. В четыре часа пять минут — без изменений… Так я никогда и не узнал потом, кто и почему предал. Может быть, Милошевич не хотел воевать с Алией.
Одна из самых опасных диверсионных операций противника произошла в декабре 1992 г. Группа из 140 террористов, прекрасно обученная, но не подготовленная, была заброшена со стороны Тузлы и Кладаня с целью добраться до КП командующего АРС и его ликвидировать. Мы их вовремя обнаружили и провели операцию по всем правилам воинского искусства. Несколько дней мы их дразнили, они блуждали в незнакомой местности на морозе до минус 36, сдавались, погибали, прятались на деревьях, где мы их потом находили прямо на ветках… Несколько человек всё же подобрались к ставке командующего, и даже к нему самому — на своё же несчастье!
В течение всего 1993 года Охранный полк воевал в зоне ответственности Сараевско-Романийского и Дринского корпусов. Помогали мы им на Нишичах и Нишичском плоскогорье, где нам всегда были рады.
По правилам Охранный полк должен был быть мощной силой: в батальоне военной полиции должно было быть 600 солдат и офицеров; в диверсионном отряде — 80; в моторизованном батальоне около 500 (позже они обороняли позиции перед Жепом), танковая рота, дивизион ПВО, миномётная батарея, рота обеспечения — а в действительности наша воинская часть насчитывала всего около трехсот солдат и офицеров! Бывало, что и восемнадцатилетние новобранцы на девятнадцатый день обучения участвовали в военной операции. Я лично водил их на Олово. Были храбрыми и хорошими бойцами. Они не позволяли называть себя детьми!
Для нас важную роль играли энергия и решительность генерала Младича. Это была движущая сила армии. Его присутствие на поле боя поднимало нас до исключительных высот самопожертвования.
А война могла бы закончиться ещё в 1993 году, если бы все зависело от армии. Ещё на Игмане. Мы были на Белашнице, на её гребне. Нам как на ладони было видно всеобщее бегство из Сараево в сторону Иван-седла.
Тогда мы и могли закончить войну. Но — Слободан Милошевич отправился в Женеву, вернул Караджича с переговоров, чтобы тот убедил Младича отступить с Игмана. Генерал Милованович ведёт переговоры с генералом Хейзом из СООНО о выводе, затем наступают французские части быстрого реагирования…
Или тот же Сански-Мост… Мы могли взять его 15 сентября, для чего в военном отношении были все условия. Но в решающий момент происходит смена частей. Только наша не уходила на месячный отдых. Нам удается заставить 5-й корпус отступить в Грмеч и как раз когда надо было их смести, видим, что за нами, на нашей территории, всё горит!
Ну не могли это поджечь мусульмане! Мне только и оставалось, что идти за 5-м корпусом Дудаковича со своими пятью танками, вместе до села Дабар. Тут мы разошлись — они налево, мы направо. Тогда мы остановились, и из пяти танков ударили по мусульманскому корпусу. У них началась полная неразбериха, и это их сильно задержало. Мы отошли к Хашанам и выбрались.
Особое значение на ратном пути Охранного полка имеет июнь 1995 г. Тогда мусульманские силы в Сараево решили прорвать блокаду города и двинулись в наступление одновременно к северу и к югу. Там, где в бой вступил Охранный полк, вместе с Сараевско-Романийским корпусом, в направлении к Трново — только там они не прошли. Понесли огромные потери. Они кричат «Аллах акбар!», а мы «Помоги, Боже!», и как ринемся в бой! За тот бой Младич вынес нашему полку благодарность и поставил об этом в известность все части АРС.
Помню также и другую особую дату — 26 июня 1995 г., когда мусульманские силы 28-й дивизии из Жепы и Сребреницы всей своей мощью пошли в атаку на Главный штаб в Црна-Риеке. Мы защищаемся меньшими силами, в координации с полицейским отделением в Хан-Пиеске, с Батальоном военной полиции из Касабы. Младич требует от генерала Драгомира Милошевича вернуть нам часть из Охранного полка! Генерал Милошевич умоляет: если вернём их из Сараево, будет разорвана линия фронта, прольётся кровь. Как раз в это время Насер Орич переместился из Сребреницы в Сараево и действовал оттуда.
С двадцатью опытными бойцами и десятью девятнадцатилетними новобранцами мы удержали все позиции, отразили атаки мусульман и оставались в Жепе до 25 июля.
Особую похвалу от генерала Младича мы получили еще и за наше контрнаступление между Грахово и Книном.
Но, начиная с 27 июля, один за другим пали Грахово, Гламоч, Книн, Дрвар, Петровац, Сански-Мост… Младич своим духом, своим присутствием воодушевлял армию, повышал её боевой дух, но когда его не было, а потери шли ежедневно, — войска падали духом, начиналось дезертирство…
Главную роль в этом сыграли американские беспилотники. Они нас ежедневно снимали и обстреливали. Поливали нас дождем пуль. Целые подразделения были контужены, было очень много раненых. Спастись от них было невозможно. Именно они более всего повлияли на падение духа нашей армии. Благодаря им американская дипломатия создала условия для заключения Дейтонского соглашения, в котором добилась от нас несправедливого раздела территории бывшей БиГ — 50 на 50!
Я слышал разговор генерала Младича с генералом Рупертом Смитом,[60] командиром СООНО на Брезова-Равне над Жепой. Когда они встретились и обменялись рукопожатием, было такое впечатление, что они находятся чуть ли не в дружеских отношениях. Но в конце Смит сказал дословно следующее:
— Мы пустили вас в Сребреницу и Жепу. Не рискуйте головой, не выступайте к Горажде. Мы будем бить вас всеми имеющимися у НАТО средствами!»
В этой войне больше всего потерял сербский народ
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
