А теперь поговорим о мытье как таковом. Как просто в наши дни принять ванну! Но в XIX веке водопровод был доступен немногим. Например, в 1840-х годах в Бирмингеме только в 20 % домов был проложен водопровод, а в Нью-Кэстле — в 10 %. Специальные комнаты под ванные стали строить с 1870-х годов. До этого состоятельные люди мылись в сидячих ваннах, которые слуги приносили прямо в спальню. Начиная с 1840-х годов в богатых домах появилась горячая вода, а с 1870-х она стала доступна и среднему классу.
Рабочие в английских городах мылись раз в неделю, а то и реже. За водой ходили к платному насосу, несли ее в ведре домой, вплоть до нескольких миль, взбирались на верхний этаж по крутой и шаткой лестнице. Ту воду, которая не шла на готовку, стирку или мытье пола, наливали в жестяную сидячую ванну. Затем надо было несколько раз ополоснуться, потереть спину щеткой — и все, пора уступать очередь следующему. Воду в ванной не меняли, просто каждый член семьи мог долить себе кипятка. Главное — смотреть, что наливаешь, и не перепутать кипящую на плите воду с бульоном в другой кастрюле.
Чтобы не маяться с купанием в домашних условиях, можно было сходить в баню. Муниципальные бани существовали почти в каждом крупном городе. Особенно ими славился Лондон. Например, в 1846–1848 годах в бане из района Сент-Панкрас побывало 280 000 человек и еще 90 000 воспользовались прачечной при бане. Каждый час в общественной бане стоил пенни, мыло и мочалку приносили с собой. Во многих женских банях, например в лондонском Вестминстере, была раздевалка, в которой женщины могли простирнуть свое нижнее белье. Некоторые приносили в баню чистый костюм, надевали его сразу же после мытья, а грязную одежду уносили домой в бауле. Интереснейшие сведения о банях можно почерпнуть из мемуаров Дороти Сканелл: «Когда мама уже не могла купать нас в жестяной ванночке, каждую пятницу мы начали посещать баню вместе со взрослыми. Нужно было прийти пораньше, потому что в зале ожидания всегда собиралась большая толпа, как только люди возвращались с работы. Невозможно было заскочить в баню перед танцами и так далее, потому что иногда приходилось ждать пару часов, прежде чем удавалось принять ванну. Мы всегда захватывали с собой что-нибудь почитать и разглядывали местных невест, которые обязательно приходили в баню накануне свадьбы». У каждой ванны был свой номер, и при необходимости можно было окликнуть банщицу и попросить кипятку или, наоборот, холодной воды в номер такой-то. Но робкая мисс Сканелл стеснялась лишний раз просить о чем-то суровых банщиц: «Когда банщица выкрикивала „Номер… поторопитесь“, я думала, какой же смелой должна быть особа в той ванне, чтобы так замешкаться. Иногда хотелось просто полежать в теплой воде и чтобы никто не стоял над душой».
Возле уличного насоса
Слабое знание причин заболеваний и недостаточное внедрение гигиенических навыков отразилось в таком своеобразном фольклорном пласте, как городские легенды о паразитах. Повсеместно считали, что если хлебнуть воды из пруда, можно проглотить головастика, а то и змею, которые поселятся в желудке и начнут расти. У зараженного человека якобы развивался неутолимый голод, ведь всю еду съедал паразит, да еще и добавки требовал. Выманить паразитов можно было, подержав миску с молоком у рта или подышав вонючими парами.
Но даже этих средств, по мнению пессимистов, было недостаточно. В 1926 году в журнале «Фольклор» процитировали небылицы о подобных паразитах: «В 1905 году фабричная работница из Ист-Энда (уроженка Лондона) рассказала мне о том, как старательно она избегала есть перезрелые фрукты: „На нашей улице жила девочка, которая как-то раз съела целый фунт слив — да, вроде бы это сливы были — а в них оказались черви. И они начали прямо внутри нее расти. Ее забрали в больницу, но ей уже ничем нельзя было помочь. Тогда было получено разрешение задушить ее!“ В 1909 году уборщица из Лондона рассказывала, что люди проглатывают лягушек и тараканов, когда едят водяной кресс-салат или во время питья. Она лично знала девушку, которая слегла с горячкой, а на ночь для нее оставили стакан молока на полу возле кровати. Вместе с молоком она, видимо, проглотила несколько жуков, „а как померла, доктора вскрыли ее и увидели, что внутри полным-полно дырок и тараканов!“ В 1926 году схожую историю рассказала образованная и культурная молодая женщина (уроженка Ливерпуля). Она приходила в ужас от тараканов и особенно опасалась за своего малыша. Дело в том, что ее мать рассказала ей о следующем происшествии: ребенка оставили ползать по кухонному полу, „и он, должно быть, поймал таракана и проглотил его. Родители пригласили для него сиделку, потому что он разболелся, но никто не мог понять, из-за чего именно. Медсестра же сразу все выяснила. Она выключила свет на десять минут, а затем внезапно его включила. Как раз в этот момент из уха ребенка выползал огромный черный таракан! Кажется, мама говорила, что потом ребенка задушили. Началось расследование, а во время вскрытия оказалось, что внутри его тело кишело тараканами!“».
Во имя гигиенических целей принято подстригать волосы и ногти. Но в английском фольклоре существовала масса условий, как, когда и почему это необходимо делать. По волосам определяли как характер, так и судьбу человека. Узнать свою долю можно было с помощью простого гадания: послюнить большой и указательный пальцы, после чего пропустить между ними волос. Если он завьется — вы разбогатеете, останется прямым — так вам и прозябать в бедности. Признаком грядущего богатства были волосатые руки как у мужчин, так и у женщин. Особо зловещей приметой считался «вдовий пик», т. е. треугольный мысок волос на лбу. По своей форме он напоминал острый выступ на старинном вдовьем чепце, отсюда и неприятные ассоциации. «Вдовий пик» мог внезапно появиться на лбу как мужчины, так и женщины, и предвещал не что иное, как скорое вдовство.
Поскольку волосы, как и обрезки ногтей, могли стать материалом для колдовских ритуалов, их нельзя было оставлять без присмотра. Помимо ведьм на выпавшие волосы покушались птицы: если они совьют гнездо из чьих-то локонов, их бывший владелец всю жизнь промается от головной боли. Опасно было глотать волосы, иначе проглоченный волос обовьется вокруг сердца. Столь же вредной слыла кошачья шерсть, которая якобы не растворяется в желудке и тоже приводит к смерти. Англичане предпочитали сжигать выпавшие волосы, чтобы ни ведьмы, ни пернатые воры не сумели до них добраться. К волосам, горящим в огне, следовало присмотреться внимательно: если горят ярко — это к долгой жизни. А шотландцы утверждали, что если волосы вообще не горят, тот, на чьей голове они росли, утонет.
В некоторых случаях, наоборот, считалось желательным, чтобы волосы достались птицам. В середине XIX века на севере Англии подобным образом лечили кашель: сбривали волосы у больного на макушке и вешали их на кусте, полагая, что, забрав волосы, птицы унесут болезнь. По такому же принципу волос больного ребенка закладывали между двумя кусками хлеба и скармливали собаке.
Дети находили выпавшим волосам другое применение. Поскольку телесные наказания практиковались повсеместно, школьники клали волос посередине ладони или натирали ладони луком. Считалось, что в таком случае трость при ударе о ладонь переломится или же наказанный не почувствует боль.
Особые правила регламентировали, в какой день следует стричь ногти и какие будут последствия. Стихотворение, записанное в 1830 году в Восточной Англии, гласит:
Срезать в понедельник — здоровью быть!Срезать во вторник — богатство добыть!Срезать в среду — к добрым вестям.Срезать в четверг — к новым туфлям.Срезать в пятницу — будет страданье.Срезать в субботу — будет свиданье.А в воскресенье нарушишь покой —Дьявол семь дней будет рядом с тобой!
В целом, пятница считалась крайне неудачным днем для любых занятий, в воскресенье же следовало уделять внимание духовным, а не мирским делам. Молиться надо, а не ногти стричь.
Свекрови тщательно присматривались к тому, как стрижет ногти невестка: если молодая жена может с легкостью постричь ногти на правой руке левой рукой, она будет помыкать мужем. Огромное значение имели ногти новорожденных. Пока младенцу не исполнится 12 месяцев, нельзя было состригать ему ногти ножницами, только обкусывать. Если мать нарушит этот запрет, ребенок вырастет вором. Уж слишком легкими и проворными станут его пальчики!
Коренное различие между людьми XXI и XIX веков пролегает в отношении к плевкам. Трудно переоценить роль слюны в повседневной жизни английской провинции. Чтобы первые заработанные монеты не стали последними, на них нужно было плюнуть. Для скрепления сделки на ладонь плевали и уже затем пожимали руки. Шотландские горцы облизывали большие пальцы и терлись ими — в таком случае договор считался нерушимым. Подражая взрослым, дети скрепляли договор, три раза плюнув на землю. Перед началом драки один мальчишка плевал на пуговицы другого. После такого оскорбления схватки было не избежать, иначе мальчишка с заплеванными пуговицами прослыл бы трусом.
