пойму.
– Ерунда, Фэншо, ерунда, нет там никаких виселиц, ни фальшивых, ни настоящих. Макушка плотно заросла лесом, он посажен не так давно. Я сам там бывал, еще и года не прошло. Дайте-ка мне бинокль, хотя я наверняка ничего такого не увижу. – И после паузы: – Ну да, я так и думал, ничего.
Тем временем Фэншо обшаривал взглядом холм, благо расположен он был всего в двух-трех милях.
– Чудеса, – проговорил он, – без бинокля и вправду лес лесом. – Он снова взял бинокль. – Какой поразительный эффект! Ясно вижу виселицу, лужайку и даже народ… повозки… или одна повозка, с людьми. А без бинокля все исчезает. Вечернее освещение, полагаю, игра теней. Нужно будет прийти сюда пораньше, когда солнце стоит высоко.
– Говорите, вы видели на холме людей и повозку? – осведомился сквайр недоверчиво. – Что им там делать в это время дня, даже если деревья вырублены? Одумайтесь, посмотрите внимательно.
– Мне определенно казалось, что я их вижу. Да, было несколько человек, и те расходились. А теперь… ей-богу, на виселице, похоже, что-то болтается. Но этот бинокль такой тяжелый, что мне не под силу долго его удерживать в неподвижном положении. Как бы то ни было, можете мне поверить, что леса нет. Если вы покажете мне по карте маршрут, я завтра туда отправлюсь.
Сквайр немного посидел, размышляя. Потом поднялся на ноги.
– Да, это лучший способ выяснить истину. А теперь нам пора возвращаться. Ванна и ужин придутся в самый раз.
Почти весь обратный путь сквайр молчал.
Вернувшись через сад, приятели вошли в парадную дверь, чтобы оставить трости и прочее, как полагается, в переднем холле. Их встретил несколько встревоженный Паттен, старик-дворецкий.
– Прошу прощения, мастер Генри, – сразу начал он. – Боюсь, приключилась неприятность.
Он указал на открытую шкатулку от бинокля.
– Только и всего, Паттен? – поинтересовался сквайр. – Разве я не вправе взять мой собственный бинокль и одолжить его другу? Купленный на мои собственные деньги, как вы должны помнить? На распродаже вещей старика Бакстера?
Паттен поклонился, всем видом выражая сомнение.
– О, очень хорошо, мастер[187] Генри, раз вы знаете, кому он принадлежал. Но я подумал, что надо бы об этом сказать, потому что, сдается мне, к шкатулке никто не прикасался с тех пор, как вы ее принесли и поставили на полку, а, уж простите, после того, что случилось…
Паттен понизил голос, и дальнейшее Фэншо не расслышал. Сквайр ответил двумя-тремя фразами и грубоватым смехом и позвал Фэншо смотреть его комнату. Похоже, вечером и ночью не случилось ничего такого, что имело бы отношение к моей истории.
Единственным исключением стало, пожалуй, странное чувство, овладевшее Фэншо под утро: словно бы он выпустил на свободу что-то, что должно было оставаться под спудом. Это чувство проникло в его сны. Ему снилось, что он прогуливается по смутно знакомому саду и останавливается перед горкой, состоящей из обломков каменной кладки, фрагментов затейливых церковных окон и даже скульптуры. Один из обломков привлек его любопытство; это была резная капитель[188] с фигурами. Фэншо захотелось непременно вытащить ее и рассмотреть, и он на удивление легко удалил все мешавшие ему камни. Когда он поднимал капитель, к его ногам упала, звякнув, цинковая бирка. Подобрав ее, он прочел: «Ни в коем случае не сдвигайте этот камень. Искренне Ваш, Дж. Паттен». Как часто бывает в снах, Фэншо почувствовал, что это предписание крайне важно; с почти мучительной тревогой он всмотрелся, гадая, успел ли стронуть камень с места. И в самом деле, камня там не было; собственно, его не было нигде. Вместо него зияла дыра, и Фэншо наклонился, чтобы в нее заглянуть. Что-то зашевелилось во тьме, и Фэншо, цепенея от ужаса, увидел руку: в аккуратном рукаве с опрятной манжетой, чистая правая ладонь протянута словно для рукопожатия. Он даже подумал, прилично ли будет не откликнуться. Рука тем временем начала обрастать волосами и грязью, истончилась и вытянулась еще больше, точно нацелилась схватить его за ногу. Отбросив мысли о приличиях, Фэншо решил пуститься наутек, вскрикнул и проснулся.
Таков был сон, оставшийся у Фэншо в памяти, но, как ему показалось (что тоже часто бывает), этому последнему сну предшествовали другие в том же роде, только не такие яркие. Он немного полежал, укладывая в памяти подробности увиденного и в особенности задаваясь вопросом, что за фигуры он мимолетно различил на резной капители. Ни с чем не сообразные – в этом он не сомневался, однако сверх того ничего не смог припомнить.
То ли из-за этого сна, то ли потому, что пошел лишь первый день отпуска, Фэншо немного залежался в постели, а также не кинулся с места в карьер исследовать окрестности. Утро он провел расслабленно, однако не без пользы, просматривая многотомные труды местного Археологического общества, куда сделал немалый вклад мистер Бакстер, который описывал свои находки – кремневые орудия, римские поселения, руины монастырей. Собственно, отдел археологии был более чем наполовину заполнен его заметками. Написанные чудны́м высокопарным языком, они выдавали в авторе недоучку. Если бы Бакстер раньше начал учиться, подумал Фэншо, из него вышел бы выдающийся антикварий; хотя, пожалуй (как решил Фэншо немного позднее), этому помешали бы излишний полемический задор и неприятный покровительственный тон с претензиями на высшее знание. Бакстер мог бы стать и изрядным архитектором. Вид восстановленной силой воображения монастырской церкви был весьма удачен. В первую очередь обращала на себя внимание центральная башня с пинаклями, напомнившая Фэншо ту, которую он видел с холма и которую сквайр отнес к Олдборну. Но на рисунке был не Олдборн, это было Фулнейкерское приорство. «А, понятно, – сказал себе Фэншо. – Наверное, Олдборнскую церковь построили фулнейкерские монахи, и Бакстер скопировал Олдборнскую башню. Нет ли к рисунку комментария? А, вижу. Рисунок был опубликован после смерти Бакстера… найден в его бумагах».
По окончании ланча сквайр спросил, чем Фэншо собирается заняться.
– Думаю в четыре съездить на велосипеде в Олдборн и вернуться через Висельный холм. Прогулка миль на пятнадцать, так?
– Около того, – подтвердил сквайр, – и по пути вам встретятся Лэмзфилд и Уонстон, где тоже есть что посмотреть. В Лэмзфилде – витражи, в Уонстоне – мегалит[189].
– Отлично. Чаю попью где-нибудь в дороге. А можно взять с собой бинокль? Приторочу его к велосипедному багажнику.
– Конечно, если хотите. Надо бы мне завести другой, получше. Выберусь сегодня в город, заодно и посмотрю.
– Зачем же беспокоиться, если для себя он вам не нужен?
– Ну не знаю, хороший бинокль должен быть в хозяйстве, а еще… старик Паттен считает, что этот не годится.
– Разве он такой
