– Вернись к остальным и предупреди, – приказал Гаррет Бакалю.
– А ты?
– Мне надо отыскать Дениса. Его увел какой-то тип. Явно они работали в паре с этим... – Сеймур кивнул на труп их незадачливого преследователя. – Надо торопиться.
Прохожие почти не обратили внимания на происходящее. Лишь торгующий с открытого прилавка газетами и журналами то ли турок, то ли албанец на противоположной стороне улицы с любопытством вытянул шею, но тут же отвлекся на очередных покупателей. Бакаль воровато оглянулся и, присев на корточки, вытащил из нагрудного кармана молодого человека какую-то пластиковую карточку, но рассматривать ее не стал, а спрятал.
– А может, их не двое? – спросил он, поднимаясь.
– Может. Вот поэтому и предупреди. Встретимся в гостинице.
– Ты уверен, что тебе не понадобится помощь?
– Надеюсь, что нет.
На самом деле Сеймур считал, что помощь не помешала бы, но времени для того, чтобы собираться вместе, обсуждать ситуацию, выяснять, не следит ли за ними кто-нибудь еще, не оставалось. Приходилось положиться на интуицию и везение. Он круто развернулся и пошел в ту сторону, куда удалился Денис и его сопровождающий.
Уличные кафе с полосатыми зонтиками над переносными столами попадались чуть ли не на каждом шагу. Сеймур старался быть как можно внимательнее, но пока ни Дениса, ни типа, который его увел, увидеть не удавалось.
Оживленную главную улицу пересекали улицы поменьше, там почти не было никаких увеселительных заведений, но Сеймур добросовестно вглядывался в каждую вновь открывающуюся перспективу, стараясь отыскать взглядом яркий клетчатый пиджак.
– Предупреждал ведь, – тихо приборматывал на ходу Гаррет, нетерпеливо постукивая тростью по асфальту. – Говорил...
Внезапно он почувствовал что-то вроде толчка в области груди, словно кто-то невидимый легонько стукнул его ладошкой. Сеймур остановился и завертел головой. Денис был где-то рядом. Но тут же ощущение близости цели пропало, и Сеймур заметался по тротуару, как собака, потерявшая след.
Куда идти? Вначале Сеймур дернулся к входу в биллиардную, расположенную на углу улиц, но, не дойдя до двери, повернул обратно. Нет, не там. Потом перебежал дорогу на красный свет, не обращая внимания на пронзительно взвизгнувшие тормоза машин. Наверное, все же здесь!
Переулок или тупик узкой щелью тянулся между домами. Сюда выходили запасные выходы из нескольких кафе и магазинов. И без того неширокое пространство было сплошь заставлено пустыми коробками, мусорными баками и грузовыми тележками. Держа трость наготове, Сеймур шагнул вперед, запнулся о пластиковый бидон и, потеряв равновесие, неловко пробежал несколько метров. Тут же навстречу ему из-за штабеля ящиков вышел Лебрейн.
Их глаза встретились. Сеймур вновь ощутил толчок в области груди, хотя Лебрейн не сделал ни одного лишнего движения. В руках он держал парализатор, но поначалу Гаррет его даже не заметил. Главным оружием Лебрейна был взгляд.
Сеймур застыл на месте, словно он заглянул в пропасть. Темные неподвижные глаза казались на лице Лебрейна дырами, от них было невозможно уклониться. Зажмуриться или отвернуться также не удавалось, как будто Лебрейн держал свою жертву на привязи. Сеймур замер, трость начала медленно выскальзывать из его руки, и лишь в самый последний момент каким-то остатком воли Гаррет заставил себя крепче сжать пальцы.
– Сюда! – тихо, но властно приказал Лебрейн.
И Сеймур покорно шагнул за штабель, где в тесном закутке между глухой кирпичной стеной и ящиками уже лежал Денис.
– Ты один? – тихо спросил Лебрейн и, не дожидаясь ответа, удовлетворенно рассмеялся. – Конечно, один, – уверенно продолжил он. – Охотник за невинными душами сам попал в капкан.
Сеймур мог думать, глядеть, замечал мельчайшие детали, но двигаться по собственной воле не мог. Он видел, что кнопка парализатора передвинута в положение «глубокий улар». Разряд этой мощности лишал жертву сознания на два-три часа. Судя по тому, что Денис лежит ничком, свой разряд он получил в спину.
– Ближе! – вновь приказал Лебрейн. – Еще ближе!
Сеймур понимал, что еще один шаг – и он полностью скроется за штабелем, в закутке, невидимом с улицы. Там, очевидно, Лебрейн и пустит в ход свое оружие. Понимал, но сопротивляться властному гипнотическому взгляду не мог.
С улицы доносился далекий шум машин, потом раздался чей-то заливистый смех, который внезапно перекрыл грохот открывающейся в переулок металлической двери.
Лебрейн отвлекся лишь на мгновение. Он стоял настолько близко к Сеймуру, что ему пришлось отклониться, чтобы установить причину шума. Этого мгновения оказалось достаточно.
Руки Сеймура дрожали от напряжения, но голова оставалась ясной. Резким движением он стряхнул со стилета ножны. Парализатор глухо щелкнул, и разряд короткой сиреневой дугой ударил в кирпичную стену. Но большего Лебрейн сделать уже не мог – узкий клинок насквозь пробил его сердце и словно металлическое жало вспорол клетчатый пиджак под левой лопаткой.
27. Тан
Два раза Тан выходил на балкон, словно надеялся с семнадцатого этажа разглядеть среди снующих по улицам прохожих Сеймура и Дениса. Остальные члены команды сидели в комнате молча, как на похоронах, хотя давно пора уже было детально обсудить план дальнейших действий.
Пластиковая карточка следившего за ними молодого человека лежала на журнальном столике, и в ней ясно было указано:
«Питер Финн. Интерпол. Комитет по аномальным явлениям».
Дальше следовали личный индекс, непонятная по значению степень допуска и разрешение на ношение оружия. Впрочем, как уверял Бакаль, никакого оружия при погибшем не оказалось.
– Нам даже не дадут выйти из гостиницы. – Бакаль заметно нервничал и то сжимал пальцы в кулаки, то растопыривал ладони, словно хотел, чтобы на них высох пот.
Остальные мрачно кивали в ответ и вновь погружались в свои мысли.
Тан понимал: дело – дрянь. Но если разбираться во всем честно, то виноваты в этом прежде всего они сами. Нельзя действовать так, словно ты невидимка. Нельзя рассчитывать только на везение и случайность. Рано или поздно такое должно было случиться. Спецслужбы, несмотря на общее ослабление полицейского аппарата во всем мире, продолжают функционировать исправно, ведь никто не может гарантировать защиту общества от маньяка или террориста даже в самых благоприятных и социально благополучных государствах. Значит, что-то в их действиях вызвало подозрение; значит, где-то они допустили промах.
– Меры безопасности надо было принимать еще вчера, – сказал Тан. – Ведь Сеймур говорил о том, что почувствовал слежку вполне определенно. И все же мы пошли в кафе беспечной толпой, а Денис никому не сказал ни слова о своем знакомстве с Лебрейном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
