Читаем без скачивания Стечение обстоятельств - Иоанна Хмелевская

— На Бартека, что ли, лают? — забеспокоился шофер, выйдя из машины и подойдя к нам. К тому времени мы все уже стояли у загородки, прислушиваясь.

— Вроде нет, — не очень уверенно ответил подпоручик. — Они уже давно так лают.

И тут вернулся наш человек. Вернулся он не скрываясь, прошел нормально через двор и вышел через калитку.

— Двое сидят в комнате, выходящей на зады, — сообщил он. — Больше никого нет.

— А собаки? — вырвалось у меня. — Чего они лают?

— Собаки заняты котом и света Божьего кроме него не видят. Советую поглядеть, пока кот там.

Кот и не думал убегать. Мне большое удовольствие доставила сцена, которую мы узрели, обойдя вокруг дома. Кот сидел на крыше сарая и вел себя так, что каждый нормальный пес при виде такого нахальства имел полное право впасть в бешенство. Обе собаки были привязаны длинными цепями и бегали вокруг этого сарая. А кот... Огромный наглый котище то демонстративно и небрежно разгуливал по крыше сарая, то усаживался на самый краешек, издевательски свесив хвост и прекрасно понимая, что совершенно озверевшим и уже охрипшим от бессильного лая собакам до него не допрыгнуть, то делал вид, что спускается ниже, и тогда собаки на миг замолкали в безумной надежде, что вот сейчас сцапают и разорвут на мелкие кусочки этого нахала. Тщетная надежда! Умное животное прекрасно отдавало себе отчет о пределах собственной безопасности и этих пределов не преступало, явно издеваясь над своими извечными врагами.

— Можно заглянуть вон через ту стеклянную дверь, — сказал разведчик. — Лучше всего подобраться снизу. По стеночке, проше пани.

Я поняла, что в первую очередь следует заглянуть именно мне. Ясное дело, кто тут самый главный? Многое будет зависеть от того, что я им сейчас скажу. Подпоручик так волновался, что на него больно было смотреть, хотя он изо всех сил и старался казаться спокойным. С трудом оторвавшись от собачье-кошачьего представления, я послушно по стеночке, на четвереньках прокралась к большой стеклянной двери, выходящей в сад, и, осторожно приподняв голову, краешком глаза заглянула.

То, что я увидела, длилось не более секунды, но осталось в памяти надолго. В роскошно меблированном салоне сидели двое мужчин. Обоих я знала. Не успела я и глазом моргнуть, как один из них резким жестом выхватил откуда-то из-за спины черный предмет. Грохнул выстрел. Второй в тот же момент навалился на первого. Видимо, не одна я заглядывала в салон, потому что одновременно со вторым выстрелом посыпалось разбитое стекло, Я не совсем осознала происходящее и очередность излишне быстро следующих одно за другим событий и немного пришла в себя уже тогда, когда один из бандитов лежал на полу, а второй, в наручниках, сидел прислоненный к стенке. Сама же я тоже оказалась в салоне, а вот как туда попала — не помню. Глянув в разбитое окно, я увидела, что собаки и кот продолжают свое представление.

Наверное, подпоручик принимал участие в операции, потому что запыхался. Но обо мне не забыл. Схватив меня за локоть, он решительно потащил в другую комнату и там спросил в страшном волнении:

— Ну? Я знала, что скажу человеку приятное.

— Тот, что лежит, мой вчерашний спутник. Похитил мой «полонез» в Константине, приехал сюда, я притаилась на заднем сиденье, всю дорогу грыз спички, а сегодня сидел в кафе. Того, в наручниках, у стенки, я видела лишь раз-у дома пана Торовского. Слышала о нем очень немного, если хотите, могу сказать.

— Скажите, очень прошу. И по возможности все. Я постаралась сосредоточиться.

— Это произошло во времена нашей близости с паном Торовским и в тот вечер, когда мы здорово повздорили, потому и — запомнилось, Я привезла Миколая на своей машине к его дому, не хотела заходить к нему, мы разговаривали, сидя в машине. Надо было выяснить одну очень важную вещь, я требовала объяснений, Миколай начал что-то говорить, но тут подъехал какой-то «фиат», и он вдруг замолчал. Я бы и не обратила внимания на чужую машину, если бы Миколай внезапно не замолчал на полуслове и стремительно выскочил из машины, не извинившись. Я страшно разозлилась. Не ответить мне на такой важный вопрос, бросить меня и выскакивать навстречу какому-то типу! Вот почему я и запомнила этого типа, ради которого пренебрегли мною. Впрочем, раз увидев, забыть его трудно, согласитесь. Маленький, черненький, кругленький, как будто весь сложен из шаров разного размера.

Подпоручик кивал головой, полностью соглашаясь с моим мнением о внешности преступника.

— А еще вы что-нибудь о нем знаете?

— Инициалы. Когда пан Торовский соизволил, распрощавшись со своим неожиданным гостем, вернуться ко мне в машину, я поинтересовалась, что это за урод. Пан Торовский тогда меня, вроде, любил, поэтому на вопрос соизволил ответить. Не скажу, чтобы полностью, но все же. «Это пан Ю. Д., — сказал он.

— Личность выдающаяся. И будет для тебя лучше, если ты забудешь, что встречала его». Как видите, я не последовала совету...

Подпоручик перестал дышать, лицо его запылало. У меня создалось впечатление, что какое-то время он колебался, что ему лучше сделать: схватить меня в объятия, пасть к моим ногам или перегрызть мне горло. На всякий случай я отступила на дав шага.

— И все-таки я должен вас благодарить, — решился он наконец. И рассеянно добавил, видимо, переключившись уже на других персонажей: — Сейчас вас отвезут домой. Пожалуйста, постарайтесь больше ни во что не вмешиваться.

Ну что ж, мавр сделал свое дело... Убедившись, что коту ничто не грозит и тот тоже благополучно удалился с крыши сарая, спрыгнув в другую сторону, я осторожно обошла сарай, ибо собаки вспомнили вдруг о своих обязанностях и принялись облаивать чужих людей на вверенном им дворе. Правда, делали это они как-то вяло, должно быть, полностью выложились в битве с котом, и скоро совсем замолчали. И мне стало слышно, как подпоручик сообщал по рации:

— Схвачен Доминик, стрелял в Зенека. Да, Юзеф Доминик, тот самый! — кричал он, и в голосе его звучали победные фанфары. — Зенек ранен, но не опасно. Нет, не в голову, ключица, во всяком случае, стрелял в плечо. Да, на наших глазах... Да нет, я ничего, понимаю, что просто повезло, просто стечение обстоятельств, к тому же еще кот с собаками... Да нет, со мной все в порядке... Ладно, приеду-доложу лично!

— Так кем же был тот черный урод? — спросила моя свекровь.

— Во-первых, не черный, — ответил очень довольный майор Боровицкий. — На самом деле он блондин, лысоватый правда. Носил черный парик. Это и был Доминик, глава мафии. Наконец его поймали. Во-вторых, Зенек раскололся и теперь сыпет всех подряд. И знаешь, кто его к этому побудил? Ты. Он знал, что ты с ним едешь в машине, и у него после твоего бегства было время продумать линию поведения.

— Скажи пожалуйста, — не очень удивилась я. — Знал, что я в машине, и ему не пришло в голову, что я сбегу?

— Ты была на заднем сиденье, там не так легко перелезть, а выйти из машины и пересесть за руль ты не могла, псы стерегли. Он намеревался втащить тебя в дом и малость поприжать.

— Он действительно не подумал, что она сбежит на своей машине ? — удивилась свекровь.

— Не мог же он знать, что наша Иоанна такая спортсменка, перемахнет через препятствие в виде спинок сидений. :

—А у него и в самом деле не было другой машины, чтобы за ней погнаться?

— Не было. Его машина осталась в Константине. Мы со свекровью с интересом выслушали сообщение о том, чего еще не знали. Оказывается, Доминик был гениально законспирирован, единственный человек, который знал о нем все, — это Зенек. Только события самых последних дней заставили Доминика встревожиться, он почувствовал, что и ему может угрожать опасность, и решил устранить ее вместе с Зенеком. Зенек был силен как бык, поэтому ручная работа исключалась, устранить его можно было только с помощью пистолета, что Доминик и решил провернуть. Приехал в Зеленку, машину оставил в стороне, и, если бы полиция со свидетелем не поспела, кто знает, чем дело бы кончилось.

Свекровь была шокирована:

— Как же так? Разве за ним не следили? Майор Боровицкий ответил не сразу. У меня создалось впечатление, что он не мог решиться, как отреагировать на казалось бы логичный вопрос — разразиться громким смехом или горькими проклятиями. В конечном счете выбрал золотую середину и ответил, горько усмехаясь:

— Следили, а как же. Но тут имело место опять стечение обстоятельств, совершенно идиотских. Доминик уехал из своего министерства на служебной машине, наши отправились за ним и на Хочимской улице потеряли его. Имели глупость свернуть от площади Унии, а там стоянка такси, платная стоянка машин и вечная толкучка. Под их машину кинулась какая-то баба с сумками, пришлось притормозить, чтобы не сбить ее, заминкой воспользовался маленький «фиат», который никак не мог выехать со стоянки, и рванул. Наши встали перед выбором — торпедировать его или переждать, переждали, а за это время машина с Домиником уже проехала Хочимскую. Бросились следом и еще успели заметить, как он сворачивает в Вил-ловую. Перед больницей им прочно преградила путь машина «скорой помощи», пришлось по рации вызвать подкрепление. Поскольку там одностороннее движение, второй машине сообщили маршрут следования преступника, за ним уже стала следить вторая машина, она и сопроводила его опять до министерства, и тогда оказалось, что в служебной машине нашей птички уже не было. Вы его видели, знаете, каков он из себя. Когда сидел на заднем сиденье, голова его над сиденьем не возвышалась — рост не тот. Теперь-то мы уже знаем, что из машины он вышел у больницы на Хочимской, когда мы ненадолго потеряли его машину из виду, зашел в здание, в вестибюле переждал, потом поймал такси и на нем доехал до своего «форда». И уже на нем отправился в Зеленку.