Он немедленно присел на корточки и начал собирать рукописи.
Настя пробурчала: «Медведь!» Хотела добавить что-нибудь еще, какую-нибудь уж совсем язвительную грубость – кто может быть раздраженней, чем русская женщина, идущая с работы! Однако сдержала готовое сорваться с уст оскорбление.
Дело было в мужике, покорно собирающем у ее ног листы. («Слава богу, сегодня сухо, ни снега, ни грязищи нет. Не изгажу рукописи несчастные».)
Мужчина, налетевший на Настю, был явно нездешний. Несоветский. Черт его знает, как она смогла это определить с первого же взгляда – ведь видела она у своих ног всего-то его шевелюру и плечи да руки, собиравшие в папку листы. Наверно, иностранец угадывался по идеальной, волосок к волоску, прическе. Или по манжетам белоснежной рубашки, выглянувшим из-под рукавов добротного пальто. Или по наманикюренным ногтям. Или по густому запаху хорошего парфюма, исходившему от него. А может, по легчайшему, еле заметному акценту, с которым тот бормотал свои извинения…
Все эти приметы, взятые вместе, не оставляли ни малейшего сомнения, что мужчина – иностранец. Советские мужики так не выглядели, не пахли и не извинялись.
И вместо того, чтобы наброситься на незнакомца с упреками, Настя тоже присела и принялась помогать ему.
– Простите мне мою неловкость, – еще раз извинился он. Да, он действительно говорил с акцентом, только Настя не могла понять, с каким. Английским, французским? Или, может быть, венгерским?
Иностранец собрал листы, поднял три папки и бережно прижал их к груди. Посмотрел на Настю беззащитным взглядом. Лицо его было хорошим: ухоженным, открытым и загорелым.
– Я виновен перед вам и, позвольте, я попробую заглаживать свою вину, – продолжил он.
– Как вы будете ее заглаживать? – фыркнула Настя.
Злость ее куда-то испарилась.
– Я хотел бы помочь вам донести эти файлы.
– Донести? – Она секунду поколебалась и приняла решение. – Ну несите. До метро.
Она смяла в руке проклятый пакет и двинулась к станции. До метро оставалось шагов двести. Весенние сумерки стремительно меняли цвет от в синего к фиолетовому. Опережая Настю и иностранца, торопливой рысцой проносились к подземке такие же, как она, работающие женщины и пахнувшие пивом и дрянными сигаретами советские мужчины.
– Вы блистательно выглядите, – сказал иностранец, не торопясь вышагивая рядом.
Настя еле доставала ему до плеча. Она чувствовала исходящий от него запах терпкого одеколона. К груди он по-прежнему прижимал ее папки.
– Вы даже лучше, чем мне описывали, – вдруг добавил незнакомец.
– Что? – сбилась с ноги Настя. Потом ошеломленно остановилась: – Кто описывал?
– Пойдемте, Настя, – сказал иноземец. – Не будем привлекать к себе внимания. Мы просто гуляем, ладно?
– Кто вы? – выдохнула она. – Откуда вы меня знаете?
В голове, безнадежно испорченной параноидальным советским воспитанием, вдруг пронеслось: «Он шпион. Он будет меня вербовать». Здравый смысл немедленно возразил: «Кто я такая? Да кому я нужна? Какой разведке? Для чего? Чтобы выведать секреты редактуры книги „Истерзанное сердце“?»
Она покорно пошла рядом с иностранцем. Тот двигался уверенно, не спеша. Чувствовал себя хозяином положения. А может, у него стиль был такой – важный.
– Вам просил передать привет один человек, – спокойно, словно невзначай произнес незнакомец.
– Что за человек? – резко спросила Настя.
Сердце отчего-то забилось часто-часто, и стало трудно дышать.
– Он просил передать вам также…
Мужчина взял рукописи под мышку. Залез во внутренний карман и вытащил оттуда бархатную коробочку. На ходу протянул ее Насте.
– Что это?
– Берите, пожалуйста. И посмотрите сейчас.
Настя покорно, как сомнамбула, взяла коробочку. После – когда она вспоминала, много раз в своей жизни этот момент – ей казалось, что, еще не открыв коробочки, она уже почему-то знала, что находится в ней.
Настя на ходу раскрыла коробочку.
Остановилась. В глазах у нее потемнело.
Внутри блистало бриллиантом кольцо.
Обручальное кольцо.
Нет, не просто обручальное кольцо. Это было обручальное кольцо Эжена.
– Откуда?! Откуда это у вас?! – выдохнула Настя и повернулась к мужчине.
– Пойдемте, Настя, – мягко проговорил тот и взял ее под локоть. – Не обязательно привлекать внимание. Спрячьте этот сувенир.
Настя послушалась: захлопнула футляр, нервным движением открыла «молнию» и бросила неожиданный подарок в сумку.
– Этот презент просил передать вам один ваш знакомый… – негромко произнес иноземец, за локоток не спеша увлекая Настю к метро.
– Кто?! – спросила она требовательно, почти выкрикнула.
Словно не слыша, иностранец продолжал неторопливым тихим голосом:
– Этот человек просил напоминать вам, как вы покупали это кольцо. Вы покупали его летом восемьдесят пятого года в Москве. Делали по специальному заказу у одного частного ювелира. Ювелира звали Борис Семенович и он проживал в районе улицы Арбат…
– Кто вы?! – шепотом выдохнула Настя. Земля поплыла под ее ногами, и ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Мужчина очень кстати поддерживал ее своей цепкой рукой.
О том, где и у кого они с Эженом покупали шесть лет назад свои обручальные кольца, не знал никто. Ювелир был подпольный, поэтому они не распространялись на эту тему. Имени и адреса огранщика не знала ни Ирина Егоровна, ни Арсений. Ни одна живая душа, кроме нее.
Кроме нее – и Эжена.
Но ведь Эжен мертв! Они похоронили его – в прошлом году, здесь, в Москве!
– Кто вы? – еще раз повторила Настя.
– Я просто знакомый этого человека, – произнес иностранец. – Он просил передать вам свою любовь.
– Он жив?!
Настя опять остановилась, вырвалась из цепкой руки незнакомца, развернулась к нему лицом и требовательно переспросила:
– Он жив??!
И опять иностранец не ответил ей и продолжал лениво и спокойно вышагивать к метро.
– Мне поручено передать только то, что мне поручено, – проговорил он. – Пожалуйста, Настя, не надо выспрашивать меня. Я все равно не могу вам ничего говорить, потому что не могу ничего знать.
– Кто он? Кто этот человек?! Как он выглядел?! – спрашивала Настя.
Ей хотелось остановиться, схватить незнакомца за грудки и от души потрясти его – вытрясти из него хоть какую-то правду или что-то определенное. Однако иностранец опять цепко ухватил ее за локоть и повлек в сторону станции.
До красной буквы М оставалось не более пятидесяти метров.
– Я не могу описывать вам этого человека, – сказал посланец. – Он только просил меня найти в Москве вас. И передать вам кольцо. И рассказать вам про историю кольца. Больше я ничего не знаю… И еще он сказал мне передать вам слово в слово. Слушайте и пытайтесь запоминать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
