Разумеется, состояться такое объединение могло никак не на уровне Речи Посполитой. Тут дело высших церковных иерархов. И решительно никакое православие моих предков, никакая личная вера в Бога не помешают мне назвать политику этих самых высших иерархов несусветной дуростью, идиотской блажью, глупейшей игрой в «кто главный».
Игрой, совершенно недостойной людей взрослых и к тому же облеченных огромной ответственностью.
А по отношению ко множеству рядовых людей в Польше, Великом княжестве Литовском, княжествах Южной Руси эта идиотская политика обернулась прямым предательством. Потому что пока папа римский, патриархи константинопольский и московский науськивали друг на друга православных и католиков, самым преступным образом провоцировали междуусобные войны, мусульмане продолжали набегать на все славянские земли, грабить их и уводить рабов.
Сколько именно людей прошли с арканом на шее по Перекопскому перешейку, уже никто точно не скажет. Называют разные цифры: от 100 тысяч до миллиона человек.
Именно в эти времена, в XV—XVI веках, складывается поговорка, что турок только с отцом и начальником говорит по-турецки. С муллой он говорит по-арабски, с матерью по-польски, а с бабушкой по-украински.
К этому стоит добавить, что людокрады не брали взрослых мужчин, особенно обученных войне. Не брали стариков и маленьких детей, которые наверняка не выдержали бы пути. И из детей 10—12 лет, которых все же брали, до невольничьих рынков добиралась хорошо, если половина. От 300 тысяч человек до трех миллионов — вот цифра человеческих потерь Польши и Южной Руси от мусульманской работорговли.
Так вот: все страдания этих людей, их раны, муки, гибель лежат на совести высших церковных иерархов — и православия, и католицизма в равной мере. Эти люди не сделали того, что должны были сделать по своему рангу, месту в жизни, доверию людей, занимаемому положению.
И на них — кровь. Много крови.
Первая виртуальность
А ведь могло быть и совсем не так. Сбылся, стал реальностью один из многих вариантов истории.
Мы живем в одном из вариантов мира, который в той же степени вероятен, что и все другие варианты. При других поступках людей, при другом повороте даже одного события могли сложиться совсем другие государства, другие правительства, общественные и государственные системы.
Я не уверен, что Свидригайло был обречен проиграть войну за престол. Что было бы, не ввяжись он в войну с Польшей в 1430? А особенно приди он к власти в 1437 году уже как русский великий князь?
Здесь два варианта: провозглашение равенства православных и католических феодалов, распространение на православных действия всех привилеев. В современной Белоруссии указ 1563 года, давший равные права православным, считают как раз временем, когда Белоруссия ассимилировала Литву. В 1563 году было поздно, потому что многие земли ушли в Московию, восточный монстр уже разросся, окреп — и в огромной степени руками и мозгами выходцев из Литвы.
А в 1430, 1440 вовсе не было поздно: отъезды в Москву тогда еще только намечались.
Другой вариант: возникновение Великого княжества Русского со столицей в Слуцке или в Пинске. Фактически сложение Западной Руси как национального государства, уже без псевдонима «Литва». У Литвы остаются только земли Аукшайтии и Черной Руси, и они очень быстро входят в состав Польши.
Разумеется, социальный строй и политика этого государства могли пойти в разных направлениях, но ведь тогда вечевой строй и традиции демократии неизбежно продолжались бы. Очень вероятно, что сложилось бы своего рода Пинское право, регламентирующее и городское самоуправление, и самоуправление земель.
Очень вероятно, что Великое княжество Русское оказалось бы в унии с Польшей, но уже на совершенно, других условиях. Западная Русь смогла бы заявить о себе, как о чем-то едином и целостном. Не было бы раскола 1569 года, когда под Польшу ушло две трети Великого княжества Литовского. Не было бы формирования двух таких разных народов на севере и юге Западной Руси.
А главное — это было бы Великое княжество православных. Православные пользовались бы в нем всей полнотой прав, и не было бы никаких причин для пресловутых отъездов в Москву. Скорее наоборот. Можно себе представить ручеек, текущий в совсем ином направлении. Ручеек умных и активных людей, переезжающих из диковатых полутатарских княжеств Северо-Восточной Руси в богатые и культурные города Западной. И князей, отъезжающих в Великое княжество Русское.
При таком повороте событий Москва, скорее всего, никогда не смогла бы подняться, как лидер Северо-Восточной Руси, а уж тем более как лидер «Всея Руси». Московский вариант русской культуры не стал бы ведущим, не стал бы ассоциироваться с самим словом «Русь».
Вторая виртуальность
Возможен был и другой вариант решения проблемы, более глобальный. 1400 год, Ватикан. Папа римский заявляет, что мелкие вероисповедные различия между Западом и Востоком Церкви несущественны. Что он не претендует на власть над детьми апостольской церкви, которые хотят быть независимы от Рима и подчиняться другим, восточным патриархам. Он их тоже считает своими духовными детьми и будет молиться за них.
Папа также требует немедленного прекращения всех крестовых походов против православных стран, требует примирения крестоносцев с населением стран, в которых они действуют.
Он сурово осуждает земных владык вроде польского короля Владислава (Ягелло), притесняющего своих православных подданных, и отечески просит его больше так никогда не делать.
Одновременно патриарх Константинопольский заявляет, что все различия в догмах и в отправлении культа он не считает принципиальными, и что различия нисколько не мешают ему одинаково любить всех духовных чад апостольской церкви. Что для него католики — духовные дети, находящиеся под омофором одного из патриархов единой кафолической церкви, и он не будет никогда ни анафемствовать католиков, ни считать их конфессию ересью. После чего патриархи встречаются где-то между Римом и Константинополем. Скажем, в Венеции или в Дубровнике.
Они обнимаются и дружно призывают своих духовных чад отринуть вражду и заняться самоусовершенствованием, богоискательством и прочими полезными делами, а не шизофренической конфронтацией друг с другом. У каждого из иерархов при этом за пазухой может быть по здоровенному булыжнику, но это уже дела не меняет; политика на каждом шагу так и делается.
Такая встреча патриархов имела бы множество различных последствий в разных концах всего христианского мира — и не только в нем.
Глава 15
РАСПАД ЕДИНСТВА
…Спрашиваю, как по-украински «кот»? Он отвечает: «Кит». Спрашиваю: «А как кит»?» А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется.
М. А. Булгаков
Как звучит ария Ленского по-украински? «Чи гепнусь я, дрючком пробертый, чи мимо прошпандорыть вин?»
Что такое по-украински: «Попер самопер до мордописни»? — «Поехал автомобиль к фотографии».
Шутки русской интеллигенции в Киеве в 50—60-х годах XX века
Удивительные укры
В непрочное время «парада суверенитетов» на Украине появилась великолепная идея. Оказывается, испокон веку обитало на Украине племя укров. Это укры строили жилища из костей мамонта, делали украшения из мамонтового бивня задолго до конца Великого оледенения.
Конечно же, все археологические культуры и каменного, и бронзового, и железного веков тоже созданы украми, говорившими все это время на родном украинском языке. Стоит ли говорить, что и Атилла был вовсе не каким-то там гунном? Он был, конечно же, укром, украинским богатырем Богуном Бочилой (по другой версии — Мочилой).
Но загадочные и в высшей степени героические укры остались неизвестны не только современным ученым, но и населению будущей Украины в любом из ранних периодов ее истории.
Более того. Ни житель Москвы, ни житель Киева, ни житель Львова XV или XVI веков не имел понятия ни о какой такой «Украине». В источниках только появляется это новое слово… Появляется одновременно на Руси и в Польше.
О происхождении слова можно спорить, но, вероятнее всего, применяется оно в самом «обидном» смысле — как обозначение окраины-украины.
Еще в XVI—XVII веках и на «Украине», и в Польше, и в Московии хорошо знали, что такое Юго-Западная Русь.
Называли ее и Южной Русью, и Малой Русью, и даже очень конкретно — Киевщиной. Но даже после появления термина «Украина» название «Юго-Западная Русь» дожило в народном языке до XVIII века и сохранилось как термин в истории и в филологии. А термин «Малая Русь» дожил до XX века, и даже сейчас украинец вполне может назвать себя малороссом и все его вполне поймут: и на Руси, и в Польше, и на Украине.
Заодно уточню, что и в XV, и даже в XVII веках современники очень четко разделяли Юго-Западную Русь (будущую Украину) и Волынь, и Галицию (теперь там тоже Украина).
