— Всё сделано.
— Полная фиксация всей картины! Всё писать. Определить точку перехода и совершить заброс.
— Вектор определён. Место цели — четыреста тридцать от поверхности.
— Пошёл отсчёт. Три, два… пуск!
Реальный Грубко на реальном «Пирогове» проговорил:
— Не слишком ли много чести для схемы два-пять?
— Ну, — ответил Сергеев медленно, как бы на ощупь выбирая слова, — как говорится, когда в дверь звонят — это, вернее всего, почтальон, а не принцесса. И тем не менее бывает, что именно промокшая принцесса ищет прибежища. И придётся стелить постель именно для неё.
— Это из сказки, — сказал Лейкин. — А мы — в реальности.
— Пока жизнь идёт лишь в виртуальной реальности. А это, собственно, и есть та же сказка — на нынешний лад.
— Смотреть и дальше будем через них? — поинтересовался Лейкин — так, для порядка. Потому что все знали методику и понимали, что реализацию второй схемы, любого её варианта, на модели только так и можно увидеть.
— А ты что, сам туда к ним захотел? — удивился Сергеев. — Тогда подай рапорт, рассмотрю на досуге.
— А когда досуг будет?
— Хотелось бы, чтобы без затяжек. Ну, всё. Они пошли.
Несуществующий в реальности корабль, быстро наращивая скорость, устремился к светилу, такому же ненастоящему (для всех, кроме виртуального экипажа), но по всем впечатлениям ничуть не менее грозному и величественному, чем подлинное. Корабль мчался, так и хочется сказать, самозабвенно, словно поставив на карту собственное существование ради выполнения поставленной задачи. В общем, так оно и было.
Даже у реальных, находившихся сейчас в полной безопасности людей захватывало дыхание. Как и каждый раз, когда им приходилось наблюдать реализацию второй схемы.
— Шеф, ты бы подсказал им — изоляторы…
— Сергун, сколько раз повторять — он меня не воспринимает, только ВК.
— Да знаю я. И всё-таки…
Но вирт-креатор, хорошо настроенный, справлялся и сам.
— Температура на обшивке — девятьсот двадцать.
— Изо-раз! — скомандовал тот Сергеев.
— Есть изо-раз.
Наблюдающие снаружи — если бы такие имелись — в эти мгновения увидели бы, что корабль словно бы окунули в голубую краску — а до того он был обычный, тёмно-серый, почти чёрный. Цвета маренго, сказал бы специалист.
На экранах обоих «Пироговых» Ланда росла, ширилась, растекалась, как блин на сковородке, всё яснее просматривались на её поверхности струи, течения, места потемнее и посветлее, большое пятно, неподвижно стоявшее в курсовом прицеле корабля — потому что он выдерживал теперь ту же угловую скорость, что и сама цель. Всё было правильно, но с каждой минутой становилось всё грознее, всё больше давило бы на психику, на чувства и ощущения — однако виртуальные люди этими свойствами наделены не были, поскольку считалось, что им это ни к чему.
— Температура — три тысячи шестьсот!
— Изо-два!
— Есть изо-два.
Вторая изолирующая от внешних воздействий полевая обшивка окружила корабль, позволяя его содержимому продолжать нормальное существование.
— Скорость?
— Скорость расчётная. До соприкосновения с поверхностью — восемь минут.
Это условно, конечно. Поверхность звезды — не асфальтированная равнина. Вообще не равнина. Скорее, огненный океан во время крепкого шторма.
— Изо-три — зеркальное!
— Есть, зеркальное. Зеркальное выставлено.
Теперь снаружи корабль казался бы самосветящимся телом.
— Сейчас войдут! — проговорил Сергеев-реальный неожиданно охрипшим голосом. — Сукины дети, это же не вторая схема, третья! Не было такого уговора! Креатор глючит? Или что?
Сидевший рядом Грубко не ответил, лишь вытер пот со лба.
Вихри пламени всех оттенков оранжевого бушевали на всех экранах. Трудно было поверить, что это лишь созданное электроникой изображение. Реальная команда «Пирогова» чувствовала, что вокруг становится всё жарче. Здесь, у них. Сергун даже протянул руку и перевёл кондиционер на усиленный режим. Никто не возразил.
Да, мнимый корабль уже внедрился в тело звезды и продолжал движение вглубь — не точно к центру, но по хорде туда, где на границе двух соседних слоев находилась, по расчётам вирт-креатора, причина опасных изменений, происходивших сейчас в теле звезды.
Пламя за бортом приобретало, казалось, всё более угрожающий цвет. Температура окружавшего корабль газа уже перевалила за миллион градусов. Проникать сквозь него становилось всё труднее: на уровне, на котором корабль сейчас находился, плотность окружающей среды была уже в полтора раза выше, чем у воды. И каждое колебание этой среды должно было бы швырять корабль из стороны в сторону, как ореховую скорлупку. Сила отталкивания, существующая в недрах звезды, заставляла корабль расходовать всё больше энергии на преодоление пространства. Элементарные частицы, разгоняющиеся до пятисот километров в секунду, должны были прошивать корабль и всё, что в нём находилось, миллионы раз в секунду. Приборы в рубке виртуального «Скальпеля» показывали полный разгул жёстких излучений. По сути, судно с людьми находилось здесь как бы в недрах непрерывно работающей термоядерной бомбы — то есть в обстановке, в какой всякое нормальное существование просто не было возможным.
И тем не менее «Скальпель» упорно продвигался к намеченной цели. Но по единственной причине: по той, что его на самом деле не существовало, как и той звезды, в недрах которой он сейчас двигался и где программой было предусмотрено, что все действующие за бортом силы не должны были оказывать на корабль никакого воздействия. Можно было сказать, что звезда этот корабль не видела, не воспринимала и потому никак не реагировала. Она жила своей кратковременной жизнью в схемах вирт-креатора, корабль — своей, Поэтому, неуязвимый по определению, он уже через какие-то полчаса (а можно было сделать это и за секунды, но ведь и проходимый им путь, пусть воображаемый, в чём-то соответствовал реальности, поэтому стоило проследить и за ним перед тем, как обратиться к результатам) должен был соприкоснуться со своей целью, с источником опасности. Людям (живым) казалось, что минуты эти стали прямо на глазах растягиваться. Людям виртуальным, конечно, вообще ничего не казалось.
Но вот пришло и это время.
Непрерывный спектральный анализ окружающего газа в последние секунды начал показывать неожиданное и значительное увеличение количества ядер бора, углерода и кислорода, и в меньшей степени — бериллия. Это, в общем, сенсацией не было — они и раньше присутствовали в теле звезды, а тут возникла просто неожиданная их концентрация. Но вот неожиданное присутствие свинца и ещё более — актиноидов заставляло серьёзно задуматься.
По первому представлению — именно их присутствие привело к возникновению в теле звезды таких реакций, которые и вызвали в том слое, в каком они оказались, усиление активности, слияние со следующим по глубине слоем — и так далее.
Изменив курс, корабль принялся оконтуривать ту часть среды, где содержание этих элементов было выражено ярче всего. Объём оказался достаточно небольшим — по звёздным масштабам, конечно.
Думать о причинах возникновения такой аномалии сейчас никто не собирался. Сейчас основной задачей становилась собственно хирургическая операция, то есть удаление заражённого объёма газа из тела звезды. В принципе в этом ничего необычного не было: такого рода операции командой уже проводились, порой это получалось достаточно просто, в иных случаях возникали немалые сложности, однако методика проведения таких операций была известна, а необходимым для этого инструментарием виртуальный корабль обладал.
— Ну что, попробуем сами? — спросил Лейкин в реальности. Сергеев покачал головой:
— Мы всё ещё только наблюдатели. Смотрим и пишем. Разбор — потом. Их ошибки нам легко заметить, а со своими бывает труднее. И если они вдруг найдут новые ходы, нам тоже будет легче их заметить и оценить: когда делаешь сам, порой даже не соображаешь потом, как же это у меня такое получилось, не можешь восстановить последовательность событий. Нет, пусть работают. Тем более что ВК нас и не спросил, он не хочет перепоручать задачу кому-то другому.
И в самом деле, в виртуальном мире работа уже развернулась вовсю.
После недолгого совещания группа в недрах звезды вместо предварительно намеченной схемы два-пять решила применить три-один, или, попросту говоря, методику второго центра.
Любое тело, как известно, притягивает к себе так, как если бы вся его сила притяжения была сосредоточена в самом центре. Хотя кроме этой силы внутри нормальной звезды действует и другая сила — центробежная. Она помогает излучению, в частности свету, и солнечному ветру покидать светило и устремляться во всех направлениях пространства.
