Монах обратил свой горящий фанатизмом взгляд к доктору.
— А тебе, посланец темных сил, я говорю тут же и от имени божьего, что скорей позволю всему населению города умереть от чумы, чем позволю тебе закрыть им путь к вечному спасению…
Князь опустил глаза и слабо кивнул.
Доктор весь дрожал; он медленно отступал к двери, но сильные руки схватили его и снова подтащили к столу. Мрачное лицо доминиканца не предвещало ничего доброго.
— От чьего имени ты говорил? Кто тебе дал волшебное средство? Кто приказал тебе смущать добрых христиан?
Несмотря на свою молодую внешность, доктор был стар. Убийство, бегство со страшным спутником, угроза костра — все это было слишком много для него. Он знал, что тот, кого инквизитор так допрашивает, уже не сможет оправдаться.
Он кинулся к столу, где пылало голубое яйцо, но монах оказался проворнее.
— А, — вскричал он, — так это и есть дьявольский амулет! — И, сильно размахнувшись, швырнул яйцо о каменный пол так, что оно разлетелось на тысячу осколков. По комнате прошла какая-то волна, слово отзвук далекой музыки.
Доктор упал в кресло, побелев как мел. Он видел, что погиб.
— Это не я, я не хотел, нет, — бормотал он, и по щекам у него текли слезы. — Это он меня соблазнил, он, дьявол… Он вернул мне молодость, молодость! А-ах! — Он положил руки на стол и уронил на них голову, горько рыдая. — Я знал, что это обман, и все-таки поддался ему… Он возвел меня на верх горы, а потом сбросил в пропасть…
В голосе у него звучала такая искренняя скорбь, что оба слушателя вопросительно переглянулись. Монах отпустил стражу движением руки и заговорил:
— Больше радости в небесах об одном обращенном, чем о тысяче праведников… Мне кажется, ты раскаиваешься в своем проступке… а церковь не жестока, церковь — это мать послушных детей…
Доктор приподнял голову и непонимающе смотрел на него.
— Ты спас дочь его светлости. Быть может, это было делом дьявола, ибо и дьявол противно своему замыслу может иногда творить добро… — Монах выжидающе умолк.
— Добро? — пробормотал доктор.
К князю вернулся голос.
— Ты говорил, что у тебя есть лекарство против чумы?
Доктор кивнул.
— Скольких больных ты можешь вылечить?
— Двух, трех, я не знаю, государь… но, может быть…
Монах жестом прервал его. Взгляды обоих владык встретились, и доминиканец слегка кивнул. Он обратился к доктору.
— Дай нам лекарство, и я забуду обо всем.
— Дай лекарство, — усмехнулся князь. — И убирайся к черту!
Доктор повертел головой, словно желая убедиться, что она еще сидит у него на плечах.
— Ну что же? — спросил князь. — На Виселичной горе общество неважное… и там холодно…
— А костер чересчур горяч, сын мой, — прошептал монах.
Фауст проговорил хрипло:
— Да! — И сунул руку в карман.
Монах остановил его, вышел в коридор и через минуту вернулся.
— Это тебе в награду, — сказал он, подавая ему звонкий кошелек.
Фауст не знал, как он выбрался из комнаты, не верил, что жив и свободен. Он шел, пошатываясь, по коридорам дворца и все еще не верил. Но вдруг его схватила сильные руки и бросили в зловонную подземную темницу.
Когда он упал на гнилую солому, изо всех углов выползли, пища, крысы.
Зеленоватое сияние заставило его очнуться. Мефи стоял посреди камеры, одетый в прозрачный скафандр. Доктор приподнялся, оперся на локоть, заохав от боли. Прикрыл рукой лицо, как от удара, и застонал:
— Не моя вина, прости, господин, меня позорно обманули…
Зеленые глаза Мефи потемнели.
— Я все слышал. Слышал, как человек в сутане говорил, что скорее пожертвует всеми. — Мефи отвернулся, помолчал. — Нет, это моя ошибка — еще рано, Эфир был прав… Но я видел тут жизнь, упрямую, сильную жизнь, видел тех, кого угнетают подати, войны, болезни и страх. Они живут в берлогах, а строят соборы, — когда-нибудь будут жить во дворцах, а строить Знание… Они сильные, и их много, и позже они меня примут иначе, чем ты. Я вернусь, наверное. А ты слаб, ученейший доктор, хотя и пожелал иметь молодость.
— Спаси меня, господин, я сделаю все! — умолял его Фауст.
Мефи с минуту оглядывал прочные стены темницы, потом улыбнулся.
— Ты сквозь эти стены не пройдешь. Но возьми вот это. — Он подал доктору продолговатый цилиндрический предмет. — Если направишь его на стену и нажмешь вот эти кнопки, вот тут и тут, то путь перед тобой откроется. Потом выбрось его, это опасная игрушка. Встретимся у ворот. Прощай, иллюстриссиме!
Доктор в отчаянии пытался удержать фигуру, исчезавшую в зеленоватом облаке. После нее осталась только тьма. Потом он сжал губы и направил прибор, как было сказано.
…Ослепительная вспышка, грохот рушащихся камней… и ошеломленные стражи застыли, увидев неправильную брешь в стене, в которой висело облако пыли и каменных осколков, а изнутри выползал бурый вонючий туман.
— Дьявол его унес, — прошептал доминиканец медленно перекрестившись, когда ему сообщили о необычайном исчезновении узника.
— Сам дьявол, — подтвердил князь и схватился за притолоку двери.
И еще долгие годы спустя они рассказывали людям о том, как ученейший доктор Фауст заключил договор с дьяволом… ибо хотели запугать тех, которые считали науку и знание более важными, чем возвещаемая ими «истина божья».
ШВЕЙЦАРИЯ
ФРИДРИХ ДЮРРЕНМАТТ
ОПЕРАЦИЯ «ВЕГА»
Голоса:Маннерхайм.
Сэр Хорэс Вуд.
Капитан Ли.
Полковник Камилл Руа.
Военный министр.
Министр внеземных территорий.
Статс- секретарь.
Джон Смит.
Петерсен.
Ирена.
Бонштеттен.
Голос.
Маннерхайм. Господин президент Свободных Соединенных Государств Европы и Америки. Возвращаясь к теме нашей беседы, позволю себе воспроизвести магнитозаписи, которые согласно вашему желанию, господин президент, были сделаны мной во время операции «Вега» и касаются его превосходительства сэра Хорэса Вуда, а также проведенных им переговоров. Остаюсь, невзирая на переживаемое нами смутное время, вашим неизменно преданным и почтительным слугой. Доктор медицины, сотрудник секретной службы Маннерхайм.
Начинаю с записи, сделанной во время старта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
