10 октября 1775 г. в Кремле состоялся парадный прием турецкого посла, вручившего Екатерине II грамоту о вечном мире и подарки от султана. В день аудиенции в Кремле от Никольских ворот до Красного крыльца Кремлевского дворца была расставлена казацкая конная команда, лейб-гусарский эскадрон и лейб-гвардии гренадерские роты под предводительством Юрия Владимировича Долгорукова. Обыкновенный во дворце лейб-гвардии караул был умножен элитной гренадерской ротой лейб-гвардии Преображенского полка, и фрунт стоял у Красного крыльца, а кавалергарды расположились в Грановитой палате по обеим сторонам от дверей до трона без ружей и в богатом уборе. В передней комнате до Грановитой палаты, там, где должен был пройти турецкий чрезвычайный и полномочный посол, также были поставлены лейб-гвардии Преображенского полка гренадеры без ружей.
Уже утром в Кремлевский дворец в силу учиненных повесток съехались статс-дамы, фрейлины и прочие знатные дамские особы, одетые в так называемое русское платье и робронды, знатное духовенство, придворные кавалеры, первых пяти классов мужские особы и состоящие при дворе чужестранные министры, военные штаб и обер-офицеры, знатное дворянство — кавалеры были в обыкновенном цветном платье. Двор ждал приезда посла, Их императорские высочества Павел с супругой в начале второго «изволили пойти на золотую решетку в тайник», чтобы оттуда наблюдать церемонию аудиенции. Когда объявили, что прибыл посол, его торжественно препроводил в Грановитую палату обер-шталмейстер Лев Александрович Нарышкин, где на троне под балдахином восседала Екатерина II во всем императорском уборе, в малой короне. Слева от нее стоял Ее императорского величества генерал-адъютант, Военной коллегии вице-президент и разных орденов кавалер его сиятельство граф Григорий Александрович Потемкин. На троне с правой стороны от императрицы был поставлен специальный стол, покрытый золотой парчой, для «положения приемной от посла Султанской грамоты». Несколько поодаль от трона полукругом расположились приглашенные персоны. Церемония аудиенции окончилась в 3 часа дня.
Вечером Екатерина, переодевшись в русское платье, осматривала султанские подарки, а на следующий день в честь турецкого чрезвычайного и полномочного посла был дан бал, во время которого, как отмечает «Камер-фурьерский журнал», он несколько раз выходил в комнату «для отдохновения», курил табак и имел беседу с генерал-фельдмаршалом П.А. Румянцевым-Задунайским. 27 ноября в Пречистенском дворце состоялся маскарад, посол и его свита прибыли в турецком платье. Их потчевали «конфектами, кофеем и сорбетом», затем посол был «трактован вечерним столом». Во время посольского трактования (приема) Ея императорское величество «соизволила из дверей смотреть в маске малое время». Екатерина и ее двор веселились на этом маскараде до 4-го числа пополуночи.
Подарки турецкого султана пополнили коллекцию Оружейной палаты. Сохранившаяся коллекция документов XVII— XVIII вв., известная под названием «Архив Оружейной палаты», представляет великолепную возможность не только для изучения состава музея, но и для исследования процесса управления этим учреждением Григорием Потемкиным. Особого внимания заслуживают журналы и протоколы заседаний присутствия палаты, благодаря которым мы имеем информацию обо всех словесных приказаниях Потемкина и их исполнении. Уже через два дня после своего назначения он посылает в порученное ему ведомство по принятой системе управления «Предложение», в котором «предлагает» представить ему подлинники книг и описей «всем имеющимся в палате вещам», а также собрать всех мастеров, необходимых для осмотра, оценки и исправления вещей, хранящихся в Мастерской и Оружейной палатах. В тот же день в журнале конторы записано решение о посылке рапорта Потемкину с приложением описных книг и реестра мастеров, служителей и купцов серебряного ряда, определенных для оценки. 27 января Потемкин прибыл лично и осматривал «государственные регалии и знатныя богатыя разных уборов вещи», а на другой день «смотрел Уложение Алексея Михайловича в серебряном ковчеге». Надо полагать, что осмотр царских регалий был непосредственным образом связан с подготовкой торжеств по случаю заключения мира, и на Потемкина была возложена задача их организации. 30 января последовало новое «предложение» князя конторе, в котором он сообщает о разделении комиссии о разборе вещей на две экспедиции: первая должна была работать под руководством лейб-гвардии Преображенского полка секунд-майора Толстого, вторая поручалась полковнику Колюпанову. При этом на все время «разбора» в палатах должен был быть выставлен караул Преображенского полка. В заключение Потемкин приказывал о «всем порядке и целости обоих палат» докладывать ему.
Под руководством Потемкина (он занимал пост «главного смотрителя» Мастерской и Оружейной палат до самой смерти) началась работа по приведению в порядок и изучению церковной утвари, образов, уникальных вещей, старопечатных и рукописных книг, некоторые из которых, как свидетельствуют документы, князь брал к себе для прочтения. В 1784 г. выяснилась необходимость создания новой, более полной описи рукописных книг, которая была составлена асессором Новоселовым и охватывала в хронологическом порядке 1103 книги за 1589–1722 гг.
Отличительной чертой Мастерской и Оружейной палат под управлением Потемкина было совершенствование функций государственного хранилища ценностей и зарождение музея «Оружейная палата», что выражалось в увеличении количества посетителей сокровищницы. По несколько часов в день продолжались осмотры «государственных регалий и прочих богатых вещей» знатными персонами, иностранными послами, иногда в сопровождении самого Потемкина. Так, за 11 октября 1775 г. есть запись в журнале о его словесном распоряжении: «чтоб в Мастерской, и Оружейной, и в Грановитой палатах везде очистить для того, что завтрашний день в десятом часу пополуночи изволит смотреть вещей Ее императорское величество». В тот же день должен был быть допущен в палаты и знаменитый архитектор Василий Баженов, для «рисования булав, буздыханов, пернатов, топориков и протчих… вещей». Документы Оружейной палаты сохранили любопытное свидетельство о посещении и осмотре царских сокровищ императором Священной Римской империи Иосифом II, приехавшим в Россию для встречи с императрицей под именем графа Фалькенштейна. «Июня 7 дня, воскресенье, — зафиксировал журнал Оружейной и Мастерской палат за 1780 г., — надворный советник Райкович прибыл пополуночи в 8-м часу и находился в Казенной Мастерской и Оружейной полатах, что в Московском Кремлевском дворце вверху за золотою решеткою, в которую прибыл его светлость генерал-аншеф государственной Военной коллегии вице-президент, Мастерской и Оружейной полат верховный начальник и разных орденов кавалер князь Григорей Александрович Потемкин пополуночи в 9-м часу. И осмотря хранящиеся во оных полатах короны и скипетры, и прочия регалии, и золотую и серебряную посуду, и все вещи, сколько во оных полатах есть, и спрося, все ли в готовности и в тех полатах, кои со оружеными и конюшенными вещми, вышел в Успенский собор, в котором тогда отправлялась Божественная литургия. И по тем и паки во 2-м часу пополудни во оные прибыл с прибывшим в Москву графом Фанкенштейном (Фалькен-штейном. — Н.Б.) ис его свитою, причем были генерал-порутчик и кавалер Михаила Михайлович Измайлов и генерал-порутчик и губернатор граф Остерман, и сенатской обер-прокурор князь Волконский, и прочие генералы и его преосвещенства Платон Московский и Калужский. И как во оных так и в состоящих к Потешному дворцу со оружейными и конюшенными вещми казенных полатах оной граф Фанкенштейн все находящиеся вещи изволил смотреть. И вышли из оных полат пополудни в 3-м часу, и те полаты заперты и запечатаны казенною надвороного советника Райковича печатьми. Определено о том записать в журнал впредь для ведома». Столь важная миссия Г.А. Потемкина лишний раз показывает, насколько сильным было его положение при дворе и сколь велико его участие не только в решении внутриполитических, но и внешнеполитических задач, стоящих перед Российской империей. Посещение Оружейной палаты в сопровождении Потемкина, осмотр хранилища и особенно знаменитой грамоты императора Максимилиана, адресованной русскому царю Ивану III, где он обращался к русскому царю — «цесарь», позволили укрепить союз государств и впоследствии создать антитурецкую коалицию Австрии и России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
