иных причин выглядело в глазах полицейских подозрительным. Как только становилось известно об исчезновении очередной женщины, детективы «ЦГ» начинали проверять alibi подозреваемых; понятное дело, эта работа была рутинной, во многом формальной, но при этом очень ответственной — невнимательность, халтура в работе одного полицейского могла свести к нулю результат работы всей команды. Для проверки alibi использовались самые различные приёмы и ухищрения — как прямой допрос подозреваемого и свидетелей, так и неявный сбор справок по месту работы либо в местах появления проверяемого лица.
Примерно в это же время «ЦГ» начала активно использовать в своей работе метод проверки операций по снятию денег в банкоматах. Идея, положенная в его основу, была проста, очевидна и при этом представлялась вполне оправданной при розыске серийного убийцы. Преступники подобного сорта подобны хищникам, постоянно рыскающим в поисках добычи; основную массу своего свободного времени они затрачивают на розыск возможной жертвы и создание ситуации, благоприятной для нападения. Для знакомства с будущей жертвой серийный убийца всегда стремится использовать совершенно невинный повод; поездка в магазин или в банкомат для снятия денег давали преступнику прекрасный предлог для объяснения своего присутствия неподалёку от места преступления. Психологи, консультировавшие «ЦГ», не сомневались в том, что «Убийца с Грин-ривер» продумывал подобные мелочи на тот случай, если ему придётся давать объяснения в полиции. Получив в банках номера счетов подозреваемых, детективы «ЦГ» принялись методично отслеживать движение денег на них. Цель подобной слежки заключалась в том, чтобы знать, в какие именно дни подозреваемые посещали магазины в районах исчезновения женщин, или снимали деньги в банкоматах, расположенных поблизости. Понятно, что если подозреваемый в день исчезновения женщины посещал, например, магазин, расположенный всего в квартале от того места, где проститутку видели последний раз, то это усиливало подозрения в его адрес. Вообще, практика подобного рода мониторинга банковских счетов получила в США ныне очень широкое распространение и признана весьма эффективной. Сейчас ни одно сколь-нибудь серьёзное расследование в США не обходится без тщательного изучения того, откуда подозреваемый получал деньги, и когда, где и как именно их тратил. Успех этого метода объясняется широким распространением в США электронных платежей, которые даже в начале 80-х годов 20-го века по своему охвату намного превосходили всё то, что мы наблюдаем в России спустя четверть века.
Именно тогда — в мае 1983 г. — стало ясно, что Меллвин Фостер, бывший все эти месяцы «подозреваемым № 1», никакого отношения к исчезновениям женщин не имеет. За семь недель апреля и первой половины мая пропали, по меньшей мере, 7 женщин; ни к одной из них Фостер даже близко не приближался. Кроме того, полицейское наблюдение обеспечило ему великолепное alibi, пожалуй, лучшее из всех возможных. Поэтому в последней декаде мая было решено снять с него наблюдение и не рассматривать его более в качестве подозреваемого.
Упоминавшийся уже в этом очерке Роберт Кеппель справедливо заметил, что «Целевая Группа» неоправданно затянула с этим решением. По мнению Кеппеля, невиновность Фостера стала очевидна куда раньше. Вину за эту ошибку он возложил, как это ни покажется странным, на ФБР США. Хотя эта организация формально не вела розыск «Зелёного Убийцы», тем не менее, её специалисты-профилёры деятельно консультировали полицию округа Кинг. ФБР-овские «профилёры» до того поверили в виновность Фостера, что в течение первых месяцев 1983 г. подготовили несколько уточнений «базового поискового психологического портрета», причём с каждым новым уточнением психологический портрет разыскиваемого убийцы всё более соответствовал Меллвину Фостеру. Кеппель бескомпромиссно заявил, что ФБР США все эти месяцы занималось ни чем иным, как «подгонкой» своего «профиля» под конкретного подозреваемого; специалисты ФБР прямо нарушили один из основных принципов построения психологического портрета, заключающийся в том, что «профилёр» не должен располагать информацией о реальных подозреваемых.
Надо сказать, что обвинение Кеппеля было чрезвычайно неприятным для специалистов ФБР США, поскольку прямо бросало тень на объективность и работоспособность метода «построения поискового психологического портрета». В своих воспоминаниях об участии в расследовании убийств на Грин-ривер Джон Дуглас ни словом не упомянул не только об обвинениях Кеппеля, но даже и о самом этом человеке, словно того не существовало вовсе, и словно тот не сыграл большую роль в расследовании! Дуглас никогда не признавал факта «подгонки» «психологического профиля», он лишь признавал, что таковых в разное время существовало два. Правда, однако, состоит в том, что «поисковых портретов» существовало намного больше; в 2004 г. полиция штата Вашингтон официально признала существование «7 или 8 поисковых психологических портретов Убийцы с Грин-ривер». Журналисты очень хотели ознакомиться с этими документами, дабы составить собственное представление о степени обоснованности обвинений Кеппеля. В этом представителям прессы, разумеется, было отказано (что вовсе не кажется удивительным), причём представитель полиции заявил, что «упомянутые профили никогда не будут оглашены».
Как бы там ни было, вся эта история в крайне невыгодном свете выставила как манеру работы ФБР США, так и эффективность широко разрекламированного Бюро метода построения «поискового психологического портрета».
25 мая 1983 г. в полицию Сиэтла обратился сожитель (и по совместительству сутенёр) молодой проститутки Черил Уимс. Согласно сделанному им заявлению, женщина исчезла 23 мая в день своего рождения (ей исполнялось в тот день 18 лет). Сутенёр пытался разыскать Черил своими силами, ему удалось выяснить, что последний раз её видели возле детской площадки подростки, игравшие в волейбол. Сообщение это было быстро передано «Целевой Группе». Рассказ сутенёра был проверен и нашёл подтверждение, тем не менее, детективам ни на шаг не удалось продвинуться дальше. Черил Уимс вроде бы не имела оснований для побега; ничто не указывало на то, что в день своего рождения она планировала оставить своего сутенёра. Этот вывод заставлял думать, что либо она пустилась в бега спонтанно, либо была похищена. Никто не мог вспомнить, куда и с кем Уимс ушла с детской площадки; минуло очень много лет, прежде чем судьба этой молодой женщины оказалась должным образом прояснена.
Пока детективы «Целевой Группы» разрывались между проверкой alibi подозреваемых на 22 и 23 мая (а именно в эти дни с интервалом менее суток исчезли Мартина Аузорли и Черил Уимс), поступила новая информация, прибавившая оперативникам работёнки. 27 мая 1983 г. уборщик в аэропорту «Си-Тэк» нашёл на полу водительские права Мэри Мальвар, исчезнувшей, напомним, 30 апреля. Именно в связи с исчезновением этой девушки полиция допрашивала Гэри Леона Риджуэя, машину которого якобы опознал сутенёр.
Теперь получалось, что Мальвар на самом деле покинула Сиэтл, и подозрения сутенёра в адрес Гэри Риджуэя не имели никаких оснований. Правда, факт находки таил в себе некоторую несуразность: дело в том, что место, где оказалось найдено водительское удостоверение, за последние 4 недели подвергалось уборке неоднократно. Другими словами, документ никак не мог лежать там с конца апреля, он явно
