– Где вы берете воду? – спросил я Сервуса.
– В первые дни, – ответил он, – мы полагались на скважины глубиной до четырех тысяч футов, но двести лет назад они начали нас подводить. Я полагаю, что было ужасное время, когда мы столкнулись с нехваткой воды. Были предприняты попытки привезти воду из отдаленных озер, но безуспешно. Затем, как раз вовремя, наши химики открыли, как производить воду.
– Производить воду! – воскликнул я.
– Да, из водорода и кислорода, как вы наверняка знаете. Теперь вся вода, которую мы используем, производится и хранится в огромных резервуарах глубоко в недрах замка, откуда ее поднимают с помощью мощных насосов.
– Чудесно, – сказал я, поражаясь такой изобретательности. Но в Замке науки можно было ожидать много иных чудесных вещей. Например, однажды нас с профессором пригласили поприсутствовать на обзоре истории, который должен был быть проведен для детей Замка. Стены классных комнат были сделаны прозрачными с помощью луча, и создавалась полная иллюзия пребывания на открытом воздухе. Высокотехнологичные проекционные устройства показывали движущиеся картинки, изображающие строительство замка. Это заставило меня ахнуть от благоговения, когда я понял, что первые кадры этой потрясающей картины были сделаны пятьсот пятнадцать лет назад. Можно было видеть автомобильный караван ученых и рабочих, подъезжающий к холму, и, затаив дыхание, наблюдать, как огромные паровые экскаваторы разрывают землю. Можно было видеть, как огромные стены замка растут вверх фут за футом, и, наконец, готовое сооружение было обставлено всеми бесчисленными изобретениями и приспособлениями двадцатого и двадцать первого веков. Таким же образом нам показали, как замок был расширен в 2075 году. Рабочие, облаченные в защитную металлическую броню, принялись возводить стены. Когда эти стены были закончены и установлены полы, их обработали пылающими лучами, которые упрочнили металл и уничтожили всех насекомых, которые могли проникнуть внутрь них. Итак, дюйм за дюймом мы наблюдали за изображенной историей о том, как замок вырос до своих нынешних размеров.
– Какая-то движущаяся картинка, – выдохнул я профессору. – Каким нокаутом это было бы для Сесила Демилла! Вы заметили сцену, где охваченные паникой люди пробегали мимо, преследуемые муравьями?
Я вздрогнул.
– А ту, где ученых и рабочих поднимали по стенам в замок? Чего я не могу понять, так это почему муравьи не могли перелезть через стены и уничтожить их всех.
Солтано услышал нас.
– Потому что, – ответил он, – стены были наэлектризованы. Ничто не могло бы выжить на них после того, как был включен ток.
Примерно через неделю после этого нас с профессором отвели в собственно корпус Замка. Далеко внизу, под сказочными зданиями и цветущими садами на его крыше, находились механические мастерские, лаборатории, которые делали возможной активную жизнь наверху. Здесь мы увидели огромные динамо-машины и жужжащие механизмы, о функциях которых я даже не мог догадываться. В одном огромном помещении мужчины устанавливали отделочные материалы на то, что, очевидно, было несколькими воздушными кораблями; в другом рабочие изготавливали сырые масла и густые смазки. Целые этажи были отданы экспериментальной и исследовательской работе слишком сложного характера, чтобы я мог пытаться ее описать. Профессор был в восторге. Он был здесь в своей стихии и чуть не прыгал от нетерпения.
– Из какого металла вы все это делаете? – внезапно спросил он. Железо, олово, цинк?
– Из-за того, что мы словно в осаде, – ответил Солтано, – всегда было трудно получить достаточное количество металла. Однако нам это удалось. Большая часть наших резервуаров, колес, валов и так далее изготавливается из мякоти деревьев, выращенных в садах выше, и даже из ботвы, листьев и виноградных лоз, которые, обработанные с помощью открытого нами химического процесса, очень хорошо служат нашей цели. Однако железо – это единственный металл, который мы должны добывать. В тех холмах к северо-западу от нас находятся старые шахты, которые мы все еще разрабатываем, когда нужна руда. Работа тяжелая и опасная. Люди, занятые этим, должны быть облачены в защитный металл и постоянно находиться под защитой пылающих лучей. Однако когда-нибудь, когда понадобится руда, вы сможете отправиться с нами на дирижаблях и увидеть весь процесс своими глазами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он поспешно сменил тему, очевидно, желая показать нам еще что-то интересное.
– Это, – сказал он, указывая на большие металлические резервуары и массу сложных труб и жужжащих колес, – место, где производится вода.
Он нажал на кнопку. Стены, окружающие нас, стали прозрачными, и, выглянув наружу, мы смогли увидеть коричневый склон холма. Внезапно я сфокусировал свой взгляд. Примерно в двадцати футах от того места, где мы стояли, был небольшой холмик. Что-то на нем зашевелилось. Я мельком увидел металлическое тело, колышущиеся антенны.
– Да, – сказал Солтано. – это муравей-хозяин, они повсюду вокруг нас. Но я привел вас сюда не для того, чтобы показать вам их, я собираюсь показать вам нечто гораздо более смертоносное.
Он провел нас в большой лифт.
– Под нами фундаменты замка, уходящие в землю на сотню футов. Именно там мы производим композитный металл, когда это необходимо.
Лифт беззвучно погрузился во тьму, шум лязгающих механизмов наверху становился все слабее, казался все дальше, а потом и вовсе прекратился. Мы шагнули вперед, в пустыню массивных колонн. Солтано нажал ставшую уже знакомой кнопку, и стены исчезли. Мы могли видеть черную землю за ними и даже, казалось, на фут или два углублялись в нее. Что-то серое двигалось там и ворочалось по маленьким туннелям. Миллионы и миллионы крошечных существ непрерывно рыли норы. Какое-то мгновение я не понимал, затем Солтано заговорил, и ко мне пришло просветление. Там были термиты – белые муравьи.
– Взгляните на врагов, с которыми мы сражаемся, – торжественно сказал Солтано. – Эти насекомые гораздо более опасны для нас, чем Муравьи-Хозяева, создателями которых они являются. Эти термиты стремятся разрушить сам фундамент, на котором покоится замок, выедая землю из-под него.
Я почувствовала, как по моей коже побежали мурашки.
– Трижды за последние сто лет нам приходилось глубже погружать наши фундаменты в землю. Первоначально этот подвал был всего пятьдесят футов глубиной. Сейчас – уже сотня. Через несколько лет станет еще больше.
– Но, Боже милостивый! – воскликнул я. – Вы не можете что-нибудь сделать, чтобы остановить их?
Он пожал плечами.
– Пока – нет! Однако наши химики, наши различные ученые заняты экспериментами день и ночь. Есть надежда, что мы сможем усовершенствовать яд или луч, который убьет их, не позволит им приближаться к стенам замка.
– А если вы не сможете? – спросил профессор.
– Если не сможем, – ответил Солтано. – Тогда однажды…
Он сделал роковой жест рукой.
Я думал о радостной жизни далеко наверху, о зеленых садах и смеющихся женщинах и детях. Я подумал о Теде и внезапно понял, как много она стала значить для меня.
– Профессор, – сказал я тем вечером, когда мы удалились в нашу комнату, – имея в своем распоряжении все эти машины и инструменты, не могли бы вы создать новую машину времени?
– Возможно, смог бы, – ответил профессор.
– Тогда почему бы вам не попробовать?
– Возможно, я так и сделаю. Вы знаете, Солтано пообещал предоставить в мое распоряжение целую лабораторию.
Испытав огромное облегчение, я отвернулся. В этом был выход для Теды и для меня. Я заснул, и мне приснилось, что я перенес ее на машине времени в 1926 год, показывал ей университетский городок и слушали мелодию часов на колокольне. За завтраком Теда встала за стойку и наполнила мой поднос хлопьями, фруктами, тостами и яйцами. Это была вещь, которую я ранее заметил – в Замке науки не терпели бездельников. Все работали над чем-то полезным. Одну неделю Сервус, например, мыл посуду по три часа в день, на следующую он должен был ухаживать за огородами, приносить свежие кочаны капусты и латука, собирать спелую красную морковь или выкапывайте картофель. По моей собственной просьбе мне дали такую работу. Я был поражен плодородием этих садов, поражен тем, что фруктовые деревья вообще могли расти в таких условиях.
