Читаем без скачивания Игольное ушко - Кен Фоллетт

Часть пятая

25

Люси как-то неожиданно поняла, насколько же мал их коттедж. По мере того как она одну за другой выполняла свои утренние обязанности – растапливала камин, готовила овсянку, наводила порядок, одевала Джо, – стены, казалось, начинали все плотнее сходиться вокруг нее. В конце концов, здесь было всего четыре комнаты, соединенные небольшим холлом с лестницей наверх, и, передвигаясь по дому, его обитатели постоянно натыкались друг на друга. Если встать неподвижно и вслушаться, можно сразу узнать, чем заняты остальные: Генри включил кран в ванной, Дэвид медленно спускался по лестнице, Джо в гостиной за что-то наказывал своего плюшевого медвежонка. Люси же сейчас хотелось какое-то время побыть наедине с собой, чтобы позволить событиям ночи улечься в сознании, убрать их в потаенное место, поскольку только тогда она сможет без видимых усилий вести себя естественно.

Она подозревала, что притворщица из нее никудышная. Природа не создала ее актрисой. И у нее почти напрочь отсутствовал опыт. Она постаралась припомнить хотя бы еще один эпизод в своей жизни, когда ей приходилось обманывать близкого человека, но так и не смогла. Причем дело не в том, что она держалась каких-то высоких моральных принципов – мелкая ложь никогда не казалась ей таким уж большим грехом, – просто у нее никогда не возникало необходимости быть нечестной с кем-либо.

Дэвид и Джо уселись за стол и сразу же принялись за еду. Дэвид молчал, зато Джо болтал без умолку, словно наслаждаясь своей способностью произносить слова. У Люси аппетита не было совсем.

– Почему ты не завтракаешь? – невзначай спросил Дэвид.

– Я уже успела перекусить. – Вот она – первая ложь, и далась она без труда.

От бури ее клаустрофобия только усиливалась. Дождь шел такой плотной стеной, что через окно кухни Люси с трудом различала очертания амбара. Ощущение изоляции только усугублялось, когда невозможно было оставить открытой дверь или окна. Низко нависшие, серые как сталь облака, к которым добавлялся еще и туман, создавали впечатление непрерывных сумерек. В огороде дождевая вода потоками стекала вдоль картофельных грядок, а на месте, где она посадила зелень, образовался небольшой пруд. Ветром разрушило воробьиное гнездо под крышей сарая, и бедные пичуги беспомощно метались теперь под карнизом.

Люси услышала, как по лестнице спускается Генри, и ей сразу стало немного легче. Сама не зная почему, она была уверена, что уж он-то обманщик первостатейный.

– Доброе всем утро! – приветливо поздоровался Фабер.

Дэвид, сидевший за столом в своем инвалидном кресле, поднял глаза и вежливо кивнул в ответ. Люси возилась у плиты. Чувство вины отчетливо читалось на ее лице. Фабер первым заметил это и внутренне застонал. Но Дэвид, казалось, не замечал выражения лица Люси. Фабер даже начал думать, не туповат ли он. По крайней мере в том, что касалось его жены…

– Садитесь завтракать, – пригласила Фабера Люси.

– Спасибо, с удовольствием.

– Боюсь, мы не сможем сходить в церковь. Все, что нам здесь доступно, – это прослушивание псалмов по радио, – сказал Дэвид.

Только сейчас до Фабера дошло, что наступило утро воскресенья.

– А вы религиозные люди? – спросил он.

– Не особенно, – ответил Дэвид. – А вы?

– Ничуть.

– Для фермера воскресенье мало чем отличается от других дней недели, – продолжил Дэвид. – Я отправлюсь на другой конец острова, чтобы встретиться со своим пастухом. Можете поехать со мной, если есть желание.

– Меня это только развлечет, – тут же заверил его Фабер, у которого таким образом появлялся шанс провести разведку местности. Ему необходимо было знать кратчайший путь к коттеджу с передатчиком. – Хотите, я поведу машину?

Дэвид бросил на него быстрый взгляд.

– Я и сам с этим неплохо справляюсь.

Несколько секунд в наступившей тишине ощущалась скованность.

– В такую погоду от дороги остается одно воспоминание. Будет гораздо безопаснее, если за руль сяду я.

– Конечно, – согласился Фабер, принимаясь за еду.

– Но, вообще говоря, мне все равно, – не унимался Дэвид. – Можете оставаться здесь, если вам кажется…

– Нет, в самом деле, я хочу поехать.

– Вы хорошо спали этой ночью? До меня только сейчас дошло, что вы можете быть все еще слишком слабы. Надеюсь, Люси не слишком надолго задержала вас вчера?

Фабер усилием воли заставил себя не смотреть в этот момент на Люси, но даже краем глаза заметил, как густо она покраснела.

– Я ведь проспал весь вчерашний день, – заметил он, стараясь приковать взор Дэвида к себе.

Но было уже поздно. Дэвид пристально разглядывал лицо жены. Он все понял, хотя она почти сразу отвернулась.

Дэвид превращался теперь во врага, а от подозрений до антагонизма всего лишь шаг. Фабер по-прежнему считал, что это едва ли для него опасно, но могло создать ненужные сложности.

Впрочем, Дэвид быстро справился со своими чувствами. Он оттолкнулся от обеденного стола и покатился в кресле к заднему крыльцу дома.

– Я выведу джип из сарая, – проговорил он, обращаясь, как показалось, к самому себе, и, сняв с крючка свой плащ-накидку, надел через голову, открыл дверь и скрылся во дворе.

Даже за те несколько секунд, что дверь была открыта, ветер успел прогуляться по кухне и намочить полы при входе. Когда же она закрылась, Люси поежилась от холода и принялась вытирать воду с напольного кафеля.

Фабер потянулся и дотронулся до ее руки.

– Не надо, – сказала она, едва заметно кивая в сторону Джо.

– Ты ведешь себя глупо, – заметил Фабер.

– Мне кажется, муж все знает, – отозвалась она.

– Но стоит тебе пораскинуть мозгами минутку, и ты поймешь, что тебе наплевать, знает он или нет, верно?

– Мне не должно быть все равно.

Фабер лишь пожал плечами.

Со двора донесся нетерпеливый сигнал клаксона. Люси подала ему непромокаемый плащ и пару резиновых сапог.

– Постарайтесь не обсуждать меня, – напутствовала она.

Фабер облачился в водоотталкивающую одежду и направился к парадной двери. Люси последовала за ним, закрыв за собой дверь кухни, чтобы отгородиться от Джо.

Уже держа одну руку на засове, Фабер повернулся и поцеловал ее, и она сделала то, чего ей на самом деле хотелось: ответила на его поцелуй, крепко и жарко, – а потом вернулась в кухню.

Фабер пробежал под струями дождя по грязному месиву под ногами и запрыгнул в джип рядом с Дэвидом, который сразу же рванул с места.

Автомобиль специально переоборудовали для управления человеком, лишившимся ног. Вместо педали газа здесь была рукоятка, передачи переключались автоматически, а на руле предусмотрели набалдашник, чтобы водитель вращал его при необходимости одной рукой. Сложенное инвалидное кресло крепилось в специальной нише позади водительского сиденья, а в пазах над лобовым стеклом лежало ружье.

Дэвид был опытным водителем. И он оказался совершенно прав по поводу дороги. Виднелись лишь узкие полосы, где траву уже успели примять колеса. Дождь превратил в лужу каждую выемку на их пути. Машину то и дело заносило в грязи, но Дэвид, похоже, лишь получал от такой езды удовольствие. С зажатой между губами сигаретой он так и светился бравадой. Вероятно, это теперь заменяло ему ощущение полета на самолете, решил Фабер.

– Чем вы занимаетесь в этой жизни, когда не уезжаете на рыбалку? – спросил Дэвид, попыхивая сигаретой.

– Служу в министерстве, – ответил Фабер.

– По какой же части?

– По финансовой. Но я лишь мелкий винтик в огромном механизме.

– Значит, вы из министерства финансов?

– Да.

– И это интересная работа? – продолжал выпытывать Дэвид.

– Вполне. – Фабер мобилизовал энергию, чтобы на ходу сымпровизировать свою историю. – Я владею информацией о том, в какую примерно сумму должно обходиться производство любой детали каждого механизма, и провожу большую часть времени, надзирая за тем, чтобы наши налогоплательщики не переплачивали за них владельцам предприятий.

– Вы специалист по каким-то особым изделиям?

– Нет, самого широкого профиля: от канцелярских скрепок до авиационных двигателей.

– Что ж, каждый из нас вносит в победу свой посильный вклад.

Дэвид, разумеется, не случайно вложил в эту фразу столько издевательской иронии, и, должно быть, недоумевал, почему Фабер отреагировал на нее так спокойно.

– Я уже не в том возрасте, чтобы сражаться, – сказал тот мягко.

– А что вы делали в Первую мировую?

– Тогда я был еще слишком молод.

– Вот везунчик!

– Я так не считаю.

Дорога теперь проходила почти по самому краю скалы, но Дэвид не снижал скорости. У Фабера даже мелькнула мысль, уж не хочет ли он угробить их обоих, и поэтому он крепче ухватился за ручку двери.

– Я еду слишком быстро для вас? – спросил Дэвид.

– Но вы же хорошо знаете дорогу.

– Вы кажетесь немного испуганным.

Фабер промолчал, и тогда Дэвид сбросил газ, очевидно удовлетворенный тем, что добился желаемого эффекта.