Стояла непролазная грязь; чтобы тащить пушки, пришлось припрягать по 10–12 пар волов. Бойцы оставили при себе только боеприпасы. С трудом пробираясь по хляби, таманцы прошли за ночь на 8 марта 13 километров и достигли станицы Тихорецкой. Сторожевое охранение белых, положившись на погоду, спокойно отдыхало в домах и не заметило, как таманцы окружили станицу. На рассвете, поддержанные энергичным артиллерийским огнем, бойцы Ковтюха ворвались в Тихорецкую. В панике белые бежали на станцию под защиту своих трех бронепоездов. Но и они не помогли: к вечеру станция также была взята.
После падения Тихорецкой белые части покатились к морю. Преследуя их, таманцы дошли до Екатеринодара. В это время Епифан Иович заболел возвратным тифом. Уже без него дивизия прошла до Туапсе, а оттуда к Сочи, где вместе с 34-й дивизией заставила в начале мая капитулировать остатки белых сил. Так закончился замечательный, полный беспримерного героизма двухтысячеверстный победоносный поход красных таманцев от Кубани до Волги и обратно.
Но гражданская война не закончилась. В Крыму укреплялась белая армия генерала Врангеля. Рассчитывая поднять, на Кубани новую волну антисоветских мятежей, 14 августа 1920 года Врангель высадил близ станицы Приморско-Ахтарской десант численностью около 8 тысяч солдат во главе с генералом Улагаем. Надежды белых на массовые восстания провалились, но все же врангелевский десант представлял собой серьезную угрозу. Требовалось быстро и решительно покончить с ним. Реввоенсовет Кавказского фронта поручил Ковтюху, бывшему в то время комендантом Екатеринодарского укрепленного района, организовать контрдесант, который на пароходах и баржах должен был скрытно пробраться по рекам Кубани и Протоке в глубокий тыл врангелевцев — к станице Ново-Нижнестеблиевской, где находились их штабы, и нанести неожиданный и сокрушительный удар.
В распоряжении Ковтюха было очень мало войск, и он обратился с призывом к таманцам снова собраться под боевые знамена. Таманцы и кубанская беднота сразу откликнулись на зов своего командира. Был усилен екатеринодарский гарнизон и в станице Славянской сформирована Таманская пехотная бригада. Кроме того, в станицах прифронтовой полосы таманцы объединились в отдельные станичные гарнизоны.
В 4 часа дня 26 августа вниз по Кубани без гудков и свистков отошли пароходы «Илья Пророк», «Благодетель» и «Гайдамак» с четырьмя баржами. На них плыли специально отобранные Ковтюхом красные десантники. В их рядах было много коммунистов, а комиссаром десанта шел бывший комиссар Чапаевской дивизии Дмитрий Андреевич Фурманов.
Пароходы были старые, изношенные. 130 километров до станицы Славянской шли полдня и всю ночь. Здесь десант пополнился бойцами Таманской бригады и вырос до 1 050 штыков, 155 сабель при 15 пулеметах и 4 орудиях.
Перед отплытием из Славянской Ковтюх созвал совещание командиров и политработников. Машинально покручивая рыжие усы, Епифан Иович говорил:
— От Славянской до Ново-Нижнестеблиевской шестьдесят верст. Река узкая, мелкая, кругом болота да камыши. Поставят беляки пару пулеметов — и всем нам конец. Надо послать разведку по берегам.
Начальником разведки Ковтюх назначил отлично знавшего местность храброго командира сотни Кондру. Тот переодел своих хлопцев в белоказацкую форму, сам нацепил погоны войскового старшины 4 и отправился в путь. За ночь его разведчики тихо, без выстрела сняли белые дозоры.
А по реке плыл десант. Никто не спал: после пересечения линии фронта бойцам было объявлено о цели экспедиции, раньше об этом знали только Ковтюх и Фурманов.
Люди напряженно вглядывались в залитые лунным светом камыши, им казалось, что там виднеются штыки, всадники, слышится лязг оружия. Каждый десантник не раз бывал в боях, но потом все говорили, что такого напряжения, как в эту ночь, не испытывали даже под самым страшным огнем.
На рассвете 28 августа красный десант подошел к Ново-Нижнестеблиевской. Здесь расположился штаб белого десанта, юнкера Николаевского и Алексеевского училищ и несколько формировавшихся частей. В общем белых было намного больше, чем красноармейцев. В 5 часов 30 минут утра под прикрытием артиллерийского огня части Ковтюха бросились в атаку на станицу.
Ожесточенный бой развернулся на улицах, растянувшихся вдоль реки на 6–7 километров. У десанта не хватало сил занять всю станицу сразу, это дало возможность белому штабу прийти в себя и организовать оборону с помощью бронемашины. Красная пехота вынуждена была залечь. Наступил критический момент боя.
Ковтюх понимал, что дело решают минуты.
«Эх, хотя бы эскадрон!» — подумал он, зная, что резервов нет. Под рукой было только три десятка конников.
— За мной! Ура! — закричал во всю свою богатырскую силу командир. Дав шпоры коню, взмахнул над головой блеснувшим на утреннем солнце клинком. Три десятка всадников помчались вслед за Ковтюхом прямо на броневик. Как один человек, поднялись залегшие было пехотинцы…
К полудню все было кончено. Белые потеряли несколько сотен убитыми, в плен сдалось до 1 500, среди них 40 офицеров и генералов. Было захвачено 9 штабов (в том числе и главный штаб белого десанта во главе с генералом Караваевым), много трофеев. Потери красных: 19 убитых и 63 раненых.
Задержка в ходе боя позволила взлететь находившемуся в станице аэроплану, летчик которого сообщил белым частям на фронте о разгроме их штабов. Одна за другой покинули они свои позиции и устремились к Ачуеву, где стояли корабли белого десанта. Но дорога на Ачуев была одна — через Ново-Нижнестеблиевскую. И вот красному десанту, утомленному первым боем, почти израсходовавшему боеприпасы, пришлось вести новый, еще более жестокий бой с противником в десять раз многочисленнее, чьи силы подогревались отчаянием.
Главные начальники белых — генералы Бабиев, Казанович и другие — сами руководили атаками. После 8 часов невероятно напряженной схватки левый фланг красных должен был немного отойти, очистив две северные улицы станицы. Белые хлынули по этим улицам, торопясь прорваться в Ачуев.
Ковтюх не мог примириться с этим. Он приказал нескольким храбрецам проникнуть в часть станицы, отбитую врагом, поджечь там несколько домов и скирд, бросить ручные гранаты в гущу врангелевцев. Когда это было выполнено и у белых поднялась паника, красный десант пошел в атаку. Бойцы бежали, озаренные пожаром, со штыками наперевес, под громкое «ура».
Положение было восстановлено, путь на Ачуев снова закрыт. Белые начали сдаваться. Самые упорные пытались идти в обход, по камышам. Там их ждали засады.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
