— Может, завернутый?[23] — засмеялась девица. — А где ты ее видел-то?
— У Фаины, — ответил за приятеля Крот. — Но там она уже три дня не появляется. Да какая разница? Система знает всех.
— Система, конечно, — усмехнулась длинноносая. — Но я не знаю. Кстати, привет, я Линда.
Она лениво встала, развинченной походкой подошла к батарее и, пошарив за ней, вынула из заначки припрятанную кем-то мятую пачку «БТ».
Внутри обнаружились пять сигарет. Тяжело вздохнув, девица сунула одну сигарету в рот, другую — за ухо и с пачкой вернулась к ребятам, щелкая зажигалкой.
Весло, допивший пиво у Мурома, вернулся и сел рядом с длинноносой Линдой и потеснившимся Кротом на ступеньку. Честно разделив курево, засмолили все четверо, прищуриваясь от едкого дыма.
— Если хочешь здесь кого-то найти, — сказала длинноносая Линда, — нужно написать желание. На стене…
— А еще хороший способ, — добавил Весло, глубоко затягиваясь, — переночевать здесь. После полуночи явится Дьявол — скажешь ему свое желание, он все исполнит.
— Почему? — вытаращился Муром. Не может быть, чтоб они все это серьезно, мелькнуло у него в голове. Или они психи больше, чем я, или просто подкалывают. — Почему это Дьявол будет исполнять мое желание?
— А почему он сюда явится в полночь, ты узнать не хочешь? — ответил вопросом на вопрос Весло. Он ухмылялся, глядя на заезжего провинциала.
— Ну и почему? — озадаченно спросил Муром.
— Потому! — сказал Весло. — Потому что здесь Центр Мироздания! И ты в нем. Смотри сюда — вот. — Он ткнул рукой в кованые узоры чугунных перил. — Что видишь?
— Что? Звездочку, — ответил Муром.
Весло заржал:
— В глазах у тебя звездочки!
— Октябрята — веселые ребята, — бормотнула Линда, затягиваясь. Она держала сигарету в кулачке, по-солдатски.
— Это тебе не звездочки, а символ рогатого Бафомета, врубаешься?
— Бафомет — одно из имен Дьявола, — пояснила Линда. — Этот дом, ходят слухи, строили когда-то специально для масонской секты. Ложа Бафомета. Ему розенкрейцеры поклонялись.
— А, — сказал Муром и оглянулся на Крота. Крот пожал плечами: мол, а че? Нормально. Система знает все.
Расспрашивать, кто такие розенкрейцеры, Муром не стал.
* * *
Новичка встретили внизу. Человек в маске и в глухом плаще до пят попросил повернуться, завязал вновь прибывшему глаза черным шелком и повел вверх по ступеням невидимой бесконечной лестницы.
Шли так долго, что у новенького с непривычки закружилась голова — вероятно, отсутствие ориентиров сбило с толку аппарат равновесия в мозгу. Потом были переходы то вправо, то влево, кто-то шептал из-за спины вопросы, на которые приходилось отвечать в точности так, как учил куратор.
Потом лестница пошла вниз.
Наконец, спертый воздух и запах свечной гари подсказали, что место действия уже близко: все было именно так, как и описывал куратор.
— Когда вам снимут повязку, и вы увидите братьев, не вздумайте засмеяться или хотя бы улыбнуться. И ни в коем случае никому из тех, кого вы, скорее всего, узнаете, нельзя дать понять, что их лица вам известны. Это не принято и будет расценено как неуважение к обществу. Однако непременно запомните лица всех братьев. Это пригодится вам для вашей карьеры. Постарайтесь запомнить каждого.
Когда повязку сняли, у новичка закружилась голова, и он с трудом устоял на ногах, оглядываясь вокруг.
Посреди просторного зала, тонущего в темноте, возвышался канделябр с шестью черными свечами на подставке. Пламя, трепеща, освещало низкий подвальный свод и напряженные лица тех, кто стоял вокруг.
Магистр провел ритуал инициации максимально скоро, по самому упрощенному способу. Все затянутые старинные церемониалы в ложе новых времен были выхолощены и не исполнялись: братья манкировали помпезными традициями ради эффективности дела. Не было символов — ни молотка, ни циркуля, ни камней, ни фартука каменщика. Не было чаши с кровью.
Сразу после заключительной формулы одобрения нового брата Магистр откинул черный капюшон плаща и объявил к обсуждению готовый план действий.
— Я пришел к выводу, что убийство этого лица есть наша первейшая необходимость. Иного способа я не вижу.
Названное имя весьма знатного и высоко стоявшего в обществе человека новичка шокировало. И не только его: кто-то из братьев рядом с ним охнул.
Магистр обвел глазами лица всех. Огоньки свечей, прыгая от человеческого дыхания и сквозняков, будто насмешничали над серьезностью собравшихся и рисовали карикатуры, причудливо выпячивая губы, непомерно удлиняя носы, вычеркивая тенью несуществующие усы на лицах братьев.
Аристократы самого высокого рода и положения, знатные и богатые, опора трона, государственные чиновники — все молчали.
Неожиданно шевельнулся один из тех, кого новенький не узнал. Небольшого роста, щуплый и лысоватый, он вдруг нервически дернул щекой и сказал волнуясь:
— Но почему мы решаем эти вопросы здесь и тайком? Господа! Мне совершенно не нравится данное положение. В конце концов, мы говорим о пользе Отечества. Большинство братьев — люди, облеченные властью, и разве нету у нас возможности повлиять на события законным способом?
— Мне вообще не нравится сама постановка вопроса, — угрюмо уставясь в пол, произнес высокий человек с военной выправкой — один из тех, кто был хорошо знаком новичку. — Все эти разговоры об убийстве… Затевать эдакую махинацию против священной царской особы… Не слишком ли?
Тонкий, изящного вида юноша лениво проронил:
— А где еще вы хотите решать подобные вопросы? Если говорить о Российской империи, так я предпочитаю всем напыщенным столпам Отечества наше общество. Именно здесь находятся люди, наиболее ответственные и вооруженные истинным знанием. Неужели это непонятно?
Юноша брезгливо оттопырил губу и с ненавистью посмотрел на своего оппонента.
После этих слов обсуждение как-то само собой перескочило с принципиальных вопросов на детали. Для исполнения почетной миссии назначили людей, распределили роли. Двое братьев выразили сомнение в своей годности к предстоящему делу. Это вызвало гнев и неодобрение со стороны Магистра.
Споры между братьями старик прокомментировал, сердито сдвинув брови:
— Я удивлен малодушием некоторых из вас, господа. Кому же и решать, как не нам? Хотите вы этого или нет, но именно на нас лежит самая большая ответственность. Почему? Потому что здесь и только здесь Центр Мироздания! И я не вижу причин сомневаться в нашем решении. Мы совершим благодеяние, за которое не только Россия, но и весь свет вознесет нас. Это не убийство, а жертва.
Мне отмщение, и аз воздам!
Он сказал это громко, воздев руки к низкому своду, и со всех концов ему откликнулось эхо.
Собрание было распущено.
Все потянулись к выходу.
Одного из братьев Магистр задержал.
— Вы человек надежный. Найдите способ этого убрать.
Удерживая надежного человека за локоть, он едва заметно подмигнул ему, указав глазами на лысоватого коротышку, который так нервно возражал против убийства. И добавил:
— Возьмите в дело новичка. Будет ему крещение. В крайнем же случае — не стесняйтесь: им можно пожертвовать.
Старик взглянул в глаза своему собеседнику. Пламя свечи метнулось, и обоим показалось, что в глазах того, кто стоял напротив, вспыхнул огонь.
* * *
Колька Фомин не воспринял всерьез россказни местных. Но подумал, что, наверное, стоит и правда потусовать в этом странном месте. Если весь пипловый народ Питера обретается здесь — может, и Марина придет?
Торопиться, с тех пор как он забросил ПТУ в родном Муроме, ему было некуда. Размышляя о своих делах, он устроился возле теплой батареи, привалился спиной к стене, закинул вверх голову и неприметно для самого себя задремал.
Во сне продрог. Но проснулся внезапно от того, что запищали электронные часы на руке.
Взъерошенный заспанный Муром подскочил, ударился локтем о батарею, взглянул на циферблат: часы показывали 12 a. m.
Муром удивился — ему помнилось, что таймер он не выставлял. Нажав кнопку, отключил противное пищание электроники.
С трудом вспомнив, где находится, огляделся вокруг. Только что ему снился дом и школьный приятель, утонувший два года назад по пьяни в деревенском пруду.
Руки и ноги Мурома затекли, занемели. Он встал, походил, разминаясь у лестницы. Всего две лампочки этажом выше светились в сумраке подъезда. Никого из тусовки на месте не было. Ни единой души.
И вдруг…
— Эй, новичок! — услышал он сверху чей-то шепот.
Звук доносился со второго этажа. Муром подошел к перилам и, задрав голову, глянул наверх. Кто-то стоял на верхней площадке и маячил рукой, подзывая его.
