дверь, подъехать слишком близко к краю ступенек, упорно ждать на крыльце, пока не начну замерзать… Все это действовало безотказно, и в конце концов Крис перестал сопротивляться, понимая, что я убьюсь или заболею, но не сдамся.
На самом деле я думала, он просто не хотел меня стеснять. Или — и это было даже более вероятно — ему проще было держать себя в руках, когда между нами стояла какая-никакая преграда.
Но я не могла позволить ему спать на земле или мокнуть под дождем. Представлять это было просто невыносимо. Думая о том, что он где-то там, одинокий и замерзший лежит в ночи, я не могла уснуть.
Самое малое, что я могла сделать, это приютить того, кто задвинул свои потребности ради моей защиты.
Ну и, конечно, я просто хотела, чтобы он почаще бывал рядом…
Я предлагала ему мягкие пледы и подушку, чтобы он смог переночевать в углу. Но парень всегда отказывался. Утроившись на подоконнике, он приоткрывал окно, внимательно наблюдая за тем, что творится снаружи. Делал вид, что я его не интересую.
А я изображала равнодушие к нему. Так мы и сосуществовали. Постепенно врастая друг в друга все сильнее и глубже, к моему восторгу и ужасу.
Иногда мы перекидывались парой фраз. Иногда затевали беседу, которая заканчивалась далеко за полночь. И всегда Крис уходил задолго на утра. Ускользал, как только я засыпала и не могла его проконтролировать.
Это было печально. Но, наверное, правильно. Что бы я ни решила в дальнейшем, сейчас я никак не могла уступить своим чувствам. И влюбляться сильнее мне точно не следовало.
Вот только сердцу разве прикажешь?..
Дом-магазин-кино-дом вскоре смертельно наскучили, и когда я представляла, что такой и останется моя жизнь до самой смерти, хотелось удавиться.
В каком-то смысле я начала понимать свое забытое стремление прыгнуть с трамплина или погрузиться с аквалангом на черное дно реки в поисках клада. Захватывающие приключения и сейчас манили меня сильнее обыденной и безопасной жизни.
Если читать книги — то романы, в которых можно порыдать над несчастливым концом. Если смотреть фильмы, то с перестрелками и погонями. Если жить, то на полную катушку, даже инвалидное кресло не помеха.
Оттого и уговорить меня сделать татуировку оказалось так легко. И оборотни не пугали в такой степени, в какой должны были.
Лучшими днями я могла назвать те, когда становилась свидетельницей дружеских волчьих потасовок: теперь жители Борлене не скрывали при мне свою вторую личину.
А лучшими ночами — те, когда удавалось выспросить у Криставиана истории из его новой жизни или из нашей старой, тайком наслаждаясь тем, что могу неприкрыто на него глазеть.
В некотором роде это тоже привносило оживление и добавляло перца — любить, не рассчитывая на отношения, было чрезвычайно больно. И с каждым часом бороться с собой становилось тяжелее…
Время шло, и мысли мои, крутящиеся вокруг возможного превращения в волка, становились все более определенными и осознанными: может, лучше тысячу лет бороться за право оставаться человеком, чем вот так, как сейчас, бесцельно существовать всю оставшуюся жизнь?
Даже Линет не смогла разнообразить мой досуг, крепко взявшись за мое домашнее обучение, чтобы я смогла нормально окончить школу.
Это должно было увеличить возможность получения какой-нибудь профессии и обеспечило бы в обозримом будущем работой. Но процесс не вызывал, увы, никакого восторга.
— И что же может мне подойти? — подняла я бровь, мало представляя себе направлений, которые были бы не только интересны мне лично, но и доступны человеку в кресле. — Кем ты меня видишь?
По растерянному взгляду подруги сразу стало ясно, что она понятия не имеет.
— Что-то связанное с компьютерами?
Я выразительно на нее посмотрела: хороший комп еще можно купить, но где возьмешь склонность и желание заниматься нелюбимым делом?
— Ты любишь спорт, — рассуждала Линет вслух, — значит, могла бы стать туристическим оператором, например.
— Отправлять других в шикарные путешествия, — саркастично покивала я, скривив рот, — а самой глотать слюни, прозябая в Бепре?
— Ты же вопила, что кресло тебя не остановит! — напомнила Линет с прищуром.
— Кое-что я смогу, — согласилась я неохотно. — Но на это понадобятся деньги. Большие деньги.
Теперь уже Линет выразительно задрала бровь, и я, смекнув, что она имеет в виду, от души возмутилась.
— Ну, уж нет! Хватит за меня платить! Ты совсем меня разбалуешь.
— Разве подруги нужны не для этого? — чарующе рассмеялась девушка.
Когда я в такие моменты смотрела на нее, удивительно гибкую, женственную и горячую, то ненамеренно представляла, что и сама могу стать такой же притягательной и изящной красавицей.
Снова буду бегать на своих двоих, излечатся шрамы, а облик приобретет хищную сексуальность, перед которой невозможно устоять.
Но потом я вспоминала о Белтране и браслетах, о потребности в сыром мясе и опасности для родных и… мой азарт угасал.
Да, волчицы легче переносили изменение, в них не так резко были выражены сопутствующие проблемы. Но это совершенно не значило, что Линет приходится легко.
Она тоже носила серебро. Полнолуние проводила в помещении без окон, на всякий случай прикованная цепями. И испытывала такие же острые эмоции, как все ликантропы. Чуть слабее, но они все же наличествовали в полном объеме.
— Линет, — позвала я, откладывая учебник математики, который мы ускоренно проходили, чтобы я могла сдать экзамены, — как думаешь, каковы мои шансы вернуть подвижность ног после превращения?
— Прости, Фло, — Линет взглянула на меня с икренним сожалением. — Если бы я знала что-то, о чем другие молчат, то давно бы тебя обнадежила. Но нет. Никто не даст тебе заранее обещания, удастся ли вылечить паралич.
Голос подруги наполнился болью, и я потянулась обнять ее. Порой казалось, что она справляется с моей болезнью хуже, чем даже я.
— Ну, давай, что ли, продолжим, — кивнула она на учебник, чтобы я не отлынивала.
— Давай.
Амнезия не была полной. Школьные знания восстанавливались уже почти автоматически, я усваивала материал небывалыми темпами благодаря стараниям Линет. Но все равно не горела желанием возвращаться в школу.
К счастью, мое личное присутствие требовалось уже только на последних тестах. Прийти, успешно сдать и вычеркнуть этот странный период моей жизни, больше не ломая голову над тем, что за конфликт произошел с моими школьными друзьями. Все тайны раскрыть не получится, как бы этого ни хотелось…
И мне пора было уже задумываться над выбором университета. Вот только голова была занята совсем другим!
И однажды я решилась: раз Линет и Крис не могут ничего подсказать, возможно, пришла пора обратиться к специалисту?
— Флоранс, ты уверена? — удивился Криставиан,
