– Ошейник сжимается, – ответила Сесиль на наш вопрос. – Если отойду недалеко, то совсем немного, а если расстояние между нами больше трехсот шагов, то все сильнее и сильнее. Он затягивается, как удавка.
– Можно попробовать поставить магический щит от физических воздействий между шеей и ошейником. Таким образом, он не будет давить на кожу, – предложила я. – Или найти металлическую полоску и закрепить её под ошейником. Правда, где сейчас найти такую штуку…
– Меня больше смущает другое… – в нашу беседу вдруг вмешался Дхан Тосано. – Сесиль, зачем он вообще надел на тебя этот ошейник? Ведь если ди Рирати хотел ручного мага, то взял бы клятву, но по какой-то причине он надел ошейник, который лишает магической силы. Зачем?
– Хотел меня наказать, – ответила девушка. – Вы ведь уже знаете, что магов принуждали давать клятву служения, и о том, что договор, заключенный с государством, не действует?
– Да, в общих чертах, – ответил Дхан.
– Тогда расскажу подробнее. За день до похищения меня вызвали в ратушу, – начала Сесиль. – Оказалось, что по непонятной причине моё имя в книге-артефакте почернело. Я сама видела это. Исхрем, который так же присутствовал, пообещал во всем разобраться. На следующий день он со мной встретился в небольшом кафе и предложил сделку, раз так сложились обстоятельства. Убеждал меня не работать на государство тридцать лет, а заключить магический договор или принести клятву служения надежному, уважаемому человеку. Всего-то нужно было поработать пять лет, а после Исхрем обещал сделать документы, неотличимые от настоящих, и отпустить на свободу.
– И в качестве «надежного» человека тебе представили Донана ди Рирати? – предположила я.
– Да, так и было. Склоняли к клятве. Говорили о том, что если эта афера вскроется, то мне ничего не будет, поскольку я всегда могу сказать, что меня принудили. Исхрем, кстати, показывал договор на артефактной бумаге, и в нем условия, прописанные для магов, были довольно выгодные.
– Но согласиться дать кабальную клятву, без каких-то гарантий… – с сомнением произнес Дхан.
– Это еще не все. Я отказалась и от договора, и от клятвы. Все это выглядело подозрительно. Тогда Исхрем воспользовался внушением в полную силу и даже, вроде бы, каким-то артефактом, – с грустью сказала Сесиль. Ниилит ахнула, а Дхан нахмурился. – Полагаю потом выпускники приходили в себя, но было поздно. Со мной этот способ не сработал из-за врожденной особенности: внушение на меня почти не действует. При воздействии ментальной магии начинает болеть голова. Чем больше воздействие, тем сильнее болит. Тогда боль оказалась настолько ужасная, что я упала в обморок. Очнулась уже в особняке ди Рирати.
– Погодите, даже если представить, что у Исхрема есть предрасположенность к ментальной магии, разве мог он выдать настолько сильное внушение? У него средний уровень дара, – не то, чтобы я не верила Сесиль, но откуда такие способности у директора магической школы?
– Это мог быть артефакт, который усиливает уровень дара, – предположил Дхан.
– А ведь верно! Как я об этом не подумала! – воскликнула Сесиль, Ниилит на неё шикнула, но рыжая заявила: – Не волнуйся, можно говорить свободно, палатка защищена от прослушивания.
Получается, что тут есть артефакты, усиливающие способности магов? Ничего себе! Почему тогда они не используются повсеместно?
– Они запрещены, поскольку при их создании используется магия крови и энергия жизни, – ответил Дхан, и только тут я сообразила, что задала вопрос вслух.
– Энергия жизни? Что это такое?
– Когда умирает живое существо, то выделяется особая энергия, которая используется в магии крови. Больше всего её выделяется при смерти одаренного человека. То есть, как минимум один маг должен умереть, чтобы такой артефакт работал, – пояснил бывший теневик.
– Кроме этого, артефакты силы увеличивают только одно направление магии. Телекинез, пиромантию или вот менталистику, – добавила Ниилит.
– Теперь понятно, – кивнула я. – Но вернемся к вопросу об ошейнике. Сесиль, почему ди Рирати надел на тебя эту мерзость? Я так понимаю, клятву ты так и не принесла?
– Нет.
– Если я правильно посчитал, ты держалась больше месяца и не сломалась… – с уважением произнес Дхан.
– На самом деле, моей заслуги в этом нет. Это из-за того, что он, – Сесиль пихнула храпящее тело, – считает себя неотразимым красавцем, способным свести с ума любую женщину. А уж тем более какую-то безродную магичку.
Я внимательно вгляделась в мужчину. Высокий рост, широкие плечи, довольно подтянутая фигура, хотя, конечно, без одежды я его не видела, но в целом, он неплохо выглядит. Лицо тоже интересное: нос с горбинкой (правда, немного длинноватый), пухлые губы, высокий лоб. Однако красавцем я бы его не назвала. Ничего особенного, не урод, конечно, но и не король красоты.
– Значит, поняв, что ментальная магия не сработала, Донан решил добиться клятвы, соблазнив вас, – уточнил Дхан.
– Да. Я сделала вид, что не понимаю, что произошло. Повезло, что Исхрем не знал о моей особенности и не связал обморок с внушением. Я изобразила частичную потерю памяти, такое бывает при интенсивном ментальном воздействии. Обычно воспоминания возвращаются через пару дней, но я усердно притворялась почти три недели. Исхрем не решился повторно использовать внушение, потому что боялся других негативных последствий, зато Донан уверился, что сможет меня соблазнить. Он полагал, что ради него я буду готова дать клятву или хотя бы подписать договор.
