Лана стояла возле оратора, смиренно улыбаясь и понимая, что иначе в этой ситуации вести себя никак не подобало. Рядом с ней стоял огромный Ульгерд и хрупкий Сократ. Оба молчали теперь, давая возможность плебсу переварить всю эту неожиданную для него информацию.
— Эти люди так наивны и впечатлительны, — прошептал брат Ромеро принцессе. — Вот увидишь, сейчас попросятся с нами…
— Откуда тебе знать? — так же тихо поинтересовалась Лана. — Ты ведь ненастоящий сеятель…
Сократ только хмыкнул в ответ. Он весь сиял, словно маг или волшебник, и вправду поверивший в то, что его фокусы — настоящее волшебство, а не ловкость рук.
Погорельцы действительно попросились с ними. Сократ оказался прав. Его страстные речи привлекли по дороге в замок барона еще не одну группу крестьян, и даже Лана не могла не согласиться, что брат Ромеро действительно обладал даром убеждения, а наивный люд маленькой умирающей планеты был так доверчив, что повести его за собой было совсем нетрудной работой.
К утру третьего дня пути на горизонте наконец-то появился пока еще тусклый, но уже вполне видимый алый круг. Смог начинал рассеиваться то ли благодаря принимающемуся то и дело моросить дождю, то ли усердным молитвам вновь обретших свою веру людей.
Лана иногда вспоминала свою недавнюю спутницу и мужа. Ее доброе сердце не позволяло ей ненавидеть их так же, как они ненавидели ее. Она понимала, что и Асмабика и принц, если они выжили в катастрофе, находятся сейчас в куда более сложном положении, чем она сама. Не зная языка, обычаев, людей трудно прожить, да просто-напросто оставаться живым, на этой дикой планете. А она, Лана, принцесса самых чистых кровей, воспитанная в самых стерильных дворцовых условиях, она считала себя здесь уже почти своей! Ей было, чем гордиться…
Замок Ульгерда оказался совсем не так близко, как думалось. Вооруженные отряды с таким количеством подвод и людей, среди которых было много женщин и детей, двигались очень медленно. Свою роль сыграли и удушливый смог, и горящие леса и болота, которые приходилось обходить стороной. Но когда барон сказал принцессе, что до его замка осталось три-четыре часа пути, сердце ее заволновалось. Встреча с Эйдаром ее пугала. Теперь она находилась в стане его злейшего врага, того самого барона Ульгерда, о котором с такой ненавистью всегда говорили и герцог Даберт, и все его рыцари, и конечно сам аббат. Салигарды противостояли злому еретику Ульгерду, а Эйдар был верным салигардом.
Но неспокойно было не только ей. Когда оставался лишь час дороги до замка, барон приказал всем остановиться. Их караван, растянувшийся за время пути и даже немало увеличившийся в численности, останавливался медленно и неспешно, догоняя арьергард и подбирая отстающих, тех, кто останавливался чаще, чем основные вооруженные отряды Ульгерда. Прошло определенное время, прежде чем «хвост» понял, что «голова» приняла решение остановиться. Барон созвал своих вассалов и, собравшись в круг в отдалении от всех остальных, они стали тревожно совещаться о чем-то. Но все знали, о чем шла речь: впереди предполагалась засада. Об этом начали говорить еще вчера. Не исключалась возможность и того, что это мог быть сам Фужак со своими салигардами. К тому же и среди простолюдинов оставалось и много сторонников аббата, и много противников Ульгерда. И никак нельзя было пока сбрасывать со счетов герцога Даберта с его многочисленным войском.
Сократ теперь совсем мало стал общаться с принцессой, ведь за ним теперь постоянно ходили толпы вновь обретенных последователей. Не выходя из своей роли, он вещал им о неоспоримых истинах. Первое время Лана и сама прислушивалась к ним. Останавливалась чуть позади всей толпы, стараясь не привлекать внимания, и прислушивалась к нестройной речи брата Ромеро, пытающегося освоить новый диалект местного языка. Вот и сейчас, когда Ульгерд остановил передвижение лагеря, бывший сеятель снова собрал вокруг себя толпу. Лана прислонилась спиной к дереву, скрывшись наполовину от всей этой доверчивой братии, и стала прислушиваться. Ромеро очень быстро осваивал новый язык, буквально налету, она уже едва понимала его, хотя это вовсе и не значило, что его понимает кто-то из его слушателей. Они выглядели скорее завороженными, нежели прислушивающимися и внимающими. Никто из этих зевак и не заметил сразу, что в лагере началось оживление, переходящее в лихорадочную суету. Все вдруг начали бегать, что-то кричать друг другу, слышались зычные голоса рыцарей, отдававших приказы. Женщины собирали своих детей, хватая их за руки, ловили и привязывали праздно бегающую живность, взволнованно перекрикивались. Неподалеку принцесса увидела одного из знакомых рыцарей, того, с кем ехала на одной лошади в лагерь Ульгерда. Он спешно пересматривал стрелы в колчане, браня своего слугу, который, по всей видимости, вовремя не подточил наконечники. Она подбежала к ним:
— Что происходит? Объясните, пожалуйста.
Рыцарь обернулся:
— Случилось худшее, благородная леди. Мы выдвигаемся со всеми отрядами и забираем всех боеспособных мужчин. Все остальные будут вынуждены уйти в леса и разбить там лагерь.
— Но куда вы выдвигаетесь?
— Аббату Фужаку и его приспешникам как-то удалось занять замок нашего господина. Он сжег все деревни, что были вокруг и поработил оставшихся в живых землепашцев. Несколько из них сумели сбежать. Они-то и принесли нам дурные вести.
— Фужак занял Салинас Вердас?! Это значит…
"Это значит, что аббат освободит Эйдара и он снова встанет в ряды салигардов. На сторону нашего врага…", — пронеслось в голове оцепеневшей принцессы.
— Вам нужно собираться, — сказал рыцарь и спешным шагом удалился.
Лане пришлось отойти в сторону и прижаться к дереву, чтобы не быть сбитой с ног и затоптанной с каждой минутой все более усиливающимся передвижением людей, лошадей и повозок.
— Послушайте, что скажет барон, наш господин! — послышался голос глашатая и затем рев горна. — Все сюда! Послушайте, что скажет барон!
Теперь общее движение начало приобретать направление. Многие устремились туда, откуда раздавался голос оратора. В основном это были рыцари, их слуги и оруженосцы, а так же мужское население лагеря, включая и тех, кто совсем недавно присоединился к нему. Лана пропускала их вперед, боясь быть затоптанной, но ей все же хотелось послушать, о чем собирается говорить барон.
— Братья мои! — услышала она его незвучный, но сильный голос. — Вот и настал тот роковой час, когда всем вам известный аббат наконец-то показал свое истинное обличье. Ему не к чему больше надевать на себя овечью шкуру!!! Но мы не станем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
