Для всех было загадкой, как Барракуда почувствовал западню, готовую захлопнуться за ним на ранчо Санта-Фе. Ясно лишь одно: он знал об этом. Убийца сломя голову понесся оттуда, украл машину и перевалил через горы. Преследуемый Боннером, Барракуда добрался до бескрайней необитаемой пустыни.
Корд тихо говорил в наушники:
– Синяя Селедка?
Ответа долго не было.
– Никаких перемен. – Судя по голосу, этот человек потерял много крови. – Все еще.., там.
Боннер схлопотал пулю, пытаясь подобраться к Барракуде поближе и пристрелить его. Теперь агент истекал кровью, лежа среди камней и ожидая, когда на него, как на приманку, клюнет Барракуда. Время от времени убийца выставлял дерзкие условия. Он предлагал обменять жизнь агента на свой безопасный уход в Ливию. Боннер сказал, что скорее он пустит себе пулю в лоб, но на такую сделку не пойдет.
Корд верил ему.
– Не стрелять, пока я не отдам иного приказа, – мрачно объявил Корд Эллиот. – Я вытащу Боннера. Мне нужны два добровольца.
Откликнулось двадцать.
– Я беру двоих, кто ближе всех ко мне, – коротко бросил Корд. – Если он не захочет сдаваться, я собственноручно расправлюсь с ублюдком.
Сквозь помехи до Корда донеслось их согласие. Невидимые воины будут ждать его сигнала перед наступлением.
Корд беззвучно заскользил от тени к тени, пробираясь в пересохшее ущелье.
Корд был в пятнадцати футах от Боннера, когда краешком глаза уловил едва заметное движение. Его мозг зарегистрировал силуэт человека – голова, плечи и снаряжение снайпера. И в тот же миг Боннер и Корд попали на линию огня. Металл с чавканьем вошел в плоть.
Корд зашатался и упал. Даже падая, он повернулся к камням, откуда раздались выстрелы. И стал ждать, отгоняя волны боли и темноты, сжимая зубы.
Через пять минут Барракуда принялся осматривать камни, чтобы проверить, убит ли противник.
Корд успел сделать два выстрела, прежде чем темнота сомкнулась над ним.
Медик пробирался вперед, цепляясь за тени. Быстро оценив ситуацию, он сказал в наушники:
– Все ясно. Двое готовы. Еще один, может, оклемается, если мы поспешим.
Не успел он договорить, как кровавое ущелье заполнилось людьми в черном.
Глава 20
Рейн спустилась по ступенькам «дома на колесах» без обычного изящества. Она устала от вчерашней дистанции, мышцы болели. Еще она очень сильно беспокоилась, что до сих пор не видела Корда.
Тори сидел на своем обычном месте, по-прежнему хорошо изображая неизбывную лень, хотя на самом деле его глаза замечали абсолютно все.
– Ты видел Корда? – Она не могла сдержать волнения в голосе. Этот вопрос больше не был шуткой, не был игрой, которую они затеяли с ним несколько дней назад. Сейчас ей надо точно знать, где Корд на самом деле.
Даже не пытаясь притворно оглядеться вокруг в поисках Корда, мужчина покачал головой. Сегодня он казался старше, суровее, и когда заговорил, его голос звучал резко, несмотря на южный акцент.
– Нет, мадам.
Она прикусила губу, все в ней протестовало. Капитан Джон, а не Корд помог ей позаботиться о Деве вчера вечером. Это Торн, а не Корд пригнал «дом на колесах» от ранчо Санта-Фе обратно в Санта-Аниту, где должна состояться заключительная часть олимпийского троеборья. Это Торн, а не Корд охранял ее, когда она выходила к Деву поздно вечером.
Рейн в полном одиночестве слушала беспорядочное бормотание сканера. Она долго не могла заснуть.
«Может быть. Корд вернулся, когда я была в душе и одевалась, – сказала она себе. – Может быть, он в конюшне и седлает Дева для последнего соревнования».
При мысли о том, что Корд ждет ее, Рейн побежала сквозь кружевные тени перечных деревьев вниз, к зеленым рядам конюшен. Ее сердце забилось быстрее, когда она увидела Дева, стоящего перед своим денником: он был совершенно готов.
Корд здесь!
Прежде чем Рейн окликнула его по имени, из тени выступил капитан Джон, желая поздороваться с ней. Разочарование острым кинжалом вонзилось ей в сердце.
– Вы подготовили Дева? – спросила она.
– Да. Тебе нужны силы для соревнования. Кроме того, он сильно утомлен и был совершенно безопасен, только прядал ушами.
Собрав волю в кулак, она сказала:
– Спасибо.
– Как твой глаз?
– Немного режет.
– А уж крови было… – покачал головой капитан Джон.
Рейн пожала плечами и беспокойно поправила попону.
В ее карманах ничего нет. Надо будет положить все необходимое, перед тем как Дев войдет в круг.
Где. Корд?
– Рейн.
Она собралась с силами и взглянула на капитана Джона.
– Да?
– Ты не позволила тому французскому наезднику выбить тебя из колеи, – сказал капитан Джон. – Здесь Эллиот или нет его, ты должна ехать. Это твой дом.
Рейн оцепенело кивнула. Потом глубоко вздохнула.
– Не волнуйтесь. – Она подошла к Деву, потом повернулась к капитану Джону и быстро спросила:
– У нас есть шанс на медали?
Капитан Джон широко улыбнулся.
– Вот это – мой наездник! Да, мы можем на них рассчитывать. Французы и англичане сбили несколько жердей. Если твой дьявол продержится и не собьется в сегодняшних прыжках, у тебя будет медаль, которую ты сможешь с гордостью показывать своим внукам.
Рейн с трудом удержалась от стона, когда усаживалась в седло. У нее всего восемьдесят минут до того, как она должна оказаться в круге и начать соревнование. И дорога каждая минута, чтобы дать. Деву размяться перед предстоящими прыжками.
По тому, как жеребец направлялся к манежу, она поняла, что ему лучше всего было бы в оставаться в деннике.
Она ласкала и хвалила его, работала старательно, используя простые упражнения для выездки, чтобы размять его К тому времени когда их вызвали из манежа и прибавили груза, жеребец был готов к прыжкам.
На этот раз Дев стоял спокойно на открытом пространстве между трибунами, ожидая вызова на манеж для прыжков. Флаги и толпы зрителей были такие же красочные, как во время выездки, но манеж заполняли ярко окрашенные препятствия в разных комбинациях, которые заставят лошадь и наездника продемонстрировать свое умение.
Сегодняшние препятствия не фиксируются – не важно, забор это или высокое сооружение. Лошади и наездники уже вчера соревновались в стипль-чезе и кроссе.
Сегодня им предстоит просто показать, что лошадь и наездник хотят – и способны – снова выйти в поле.
Раздались жидкие аплодисменты, которыми зрители сопроводили выступление предыдущего наездника, но лошадь отказалась прыгать один раз – это обошлось в десять штрафных очков, сбила жердь – еще пять очков – и шла слишком медленно. Общий итог – восемнадцать штрафных очков.
