мысли то и дело возвращались к братьям Фирсовым. В процессе совещания Шумскому
пришлось не раз окликать ее повторно, чего раньше никогда не случалось.
- Можно? – учтиво спросил Владислав Олегович, сунув нос к ней в кабинет уже
под вечер.
- Да, конечно.
Мужчина прошел внутрь, не спеша сел на свободный стул, оказываясь напротив
Лены. Между ними стоял только офисный стол, на который Шумский положил руку.
Пальцы пару раз пробежали по гладкой поверхности, прежде чем он начал говорить:
- У тебя точно все в порядке? Я спрашиваю потому, что так совершенно не
кажется.
Лена тяжело вздохнула. Начальнику-то что от нее сейчас надо?
- В порядке, - ответила она ему, заставив себя улыбнуться.
Несколько долгих секунд он смотрел в ее лицо, словно гипнозом пытаясь
заставить сказать что-то большее. Пальцы снова пробежали по столу.
- Хорошо. Поужинаешь со мной сегодня?
Лена смутилась, хотя этого предложения вполне следовало ожидать. В этот
момент стало окончательно неловко перед Тоней, которая уже так давно мечтала о
Шумском. Именно ее он должен приглашать на ужин и именно ей дарить цветы.
Собственная нерешительность расставить все по своим местам сейчас показалась как
никогда утомительной. И мало того – она злила, вынуждая высказать все как есть. И что
только ее раньше сдерживало?
- Владислав Олегович, можно я буду с вами откровенна?
- Конечно.
- Помните мою подругу, Антонину? Мы как-то вместе обедали.
- Помню.
- Так вот, вы ей очень нравитесь и уже очень давно. И она бы с удовольствием с
вами поужинала в любое время и в любом месте. Только не сочтите это за пренебрежение
к вам с моей стороны. Просто вы должны это знать.
Мужчина хмыкнул, ненадолго отводя глаза в сторону, только ухмылка не была
радостной.
- Мне это известно. Очевидно, что Антонина не делает из этого тайну. Только, Елена… - он замолчал, прикладывая руку к подбородку и потирая тот пальцем. - Если бы
я хотел видеть за ужином именно ее, я бы и предложил это именно ей.
Пронзительный взгляд уставился в ее глаза, словно внимательно следя за реакцией
на слова. Начальник не сказал ничего нового. Лена давно поняла, что привлекает этого
мужчину. Но почему-то именно сейчас от его признания внутри поднялась буря волнений.
Отчасти потому, что ей сейчас совершенно не было нужно внимание постороннего
человека, и тем более ее начальника. Отчасти – было неудобно перед подругой, но тут уже
не в ее власти было заставить его увлечься другой женщиной. И отчасти по той причине, что перед его натиском она теперь чувствовала себя беззащитной, потому что за спиной
уже не было той опоры, ее личного якоря, коим являлся Гриша, который удерживал от
безрассудств и ограждал от посторонних. Она теперь свободная женщина, и отказ от
ужина с Шумским может показаться неуважением и пренебрежением его, в свою очередь, уважения и доброты. В какой-то мере у нее был свободный график работы, собственный
кабинет с кондиционером и электрическим чайником, достаточно приемлемая заработная
плата. Каждый рабочий день начальник баловал ее цветами и сладостями, иногда
комплиментами, и всегда подходил к ней со всей лояльностью. И никогда не позволял
себе лишнего. Все, что Шумский требовал взамен – это ее общество за обедом и ужином, причем даже не каждый раз, когда она посещала офис. Так должна ли она пойти навстречу
сейчас? По сути, не обязана. Но с другой стороны - не было веских причин, чтобы
отказываться, как не было их и раньше, при Грише, а без него и подавно. Кроме этого у
Лены даже нашлась причина, чтобы согласиться на предложение мужчины – он мог ее
отвлечь от Алексея. Эта мысль осенила на следующее: да ведь это именно то, что ей
нужно! Владислав Олегович всегда вел себя вежливо и сдержано. Он вызывал доверие и
уверенность в том, что не выкинет какую-нибудь неожиданность, как это делал тот же
Алексей. В конце концов, с ним просто было о чем поговорить на отвлеченные темы. Так
что компания Шумского определенно способна пойти ей только на пользу.
- Ну хорошо, только дайте мне пятнадцать минут, - ответила она мужчине.
Ужин проходил в уже знакомом кафе. Его уютная атмосфера в спокойных тонах
цветовой гаммы и с легкой ненавязчивой музыкой действовала успокаивающе. Не
имелось у нее жалоб и на кухню, как и на компанию за столом. Все было чудесно, начиная
от вкусной еды и заканчивая спокойным собеседником. В этот раз они много говорили о
дочери Владислава Олеговича. Той недавно исполнилось тринадцать, и на столь юную
особу развод родителей повлиял не самым лучшим образом. Шумский даже спросил у
Лены совета, как быть в таких случаях, когда ребенок перестает быть управляемым и
обижается на весь мир.
- Думаю, ей просто нужно время, чтобы принять произошедшее. И конечно же для
нее будет важно сейчас внимание обоих родителей, чтобы она не чувствовала себя
брошенной.
- Да, согласен, - задумчиво ответил он.
- У вас ведь с бывшей женой остались хорошие отношения?
- Да, мы расстались без слез и истерик, как это бывает у многих.
Поначалу Лена хотела на этом остановиться, но любопытство, подогретое белым
вином, пересилило:
- Если это не слишком личное, почему вы все-таки развелись?
Вот! Вот что значит приехать на работу не на машине и позволить себе немного
расслабиться за ужином.
- Мы с женой очень похожи. Оба уравновешенные, многое отдаем работе.
Размеренный быт приедается, так что к какому-то моменту жизни задаешься вопросом:
«Что же нас еще держит вместе?»
- А дочь?
- Она уже начинает жить своей жизнью. Школа, друзья, интересы. Мы оба активно
готовы присутствовать в ее жизни, но уже порознь. Нет… новизны в отношениях, какого-
то стимула.
- Понятно, - ответила Лена.
Пряча глаза от пронзительного взгляда начальника, она поднесла к губам бокал, на
дне которого плескались остатки вина. Не слишком ли много личной информации для
одного вечера? Но, как назло, Шумский в долгу оставаться не собирался.
- Предлагаю ответить откровенностью за откровенность, - произнес он серьезным
тоном. – Что у тебя все-таки случилось? Может, теперь я смогу тебе что-то посоветовать?
– решил он подтолкнуть, пока Лена мялась с ответом.
