Читаем без скачивания Комедия книги - Иштван Рат-Вег

— 11 мелких верблюдов.

— 12 кабанов.

— 18 мелких лесных зверей.

— 9 сидящих львов, с гербом Его величества на каждом.

— 32 штуки разных мелких зверей и прочих животных.

— 503 фруктовых дерева, высоких, с четырьмя видами фруктов, с айвой, орехами, испанской вишней на ветках».

Это все изваяно из воска. Затем следуют павлины, индюки, зайцы из теста…

Дошло до нас и подробное описание такого княжеского пира. В руки мне случайно попалось небольшое, в несколько страниц, пожоньское издание 1712 года, в котором описывались сахарные фигуры с выведенными на них латинскими и немецкими девизами, украшавшие стол на пиру в Пожони, по случаю коронации Карла IV (конечно, как императора Священной Римской империи: как венгерский король он был лишь III).[349] Жалкие образцы подхалимства, перенятые у верноподданного двора Людовика XIV. На главном столе центральное место занимал храм мира, покоившийся на восьми колоннах из сахара. С четырех сторон его стояли четыре триумфальные арки, на каждой — по две нимфы, протягивающие лавровый венок и пальмовую ветвь, символы победы и мира. Храм окружен был балюстрадой с четырьмя статуями, у каждой из них — щит с гербом (римским, испанским, венгерским, чешским). Внутри, на триумфальной колеснице, в сияющем ореоле покоилась венгерская корона. В колесницу запряжены были пять жаворонков — в знак того, что корону, которую во время войн бросало то туда, то сюда, вернули наконец законному владельцу австрийские жаворонки (пять жаворонков были прежде в гербе Нижней Австрии). На сахарных чудесах красовалось множество латинских и немецких девизов.

Под короной, например, стояло следующее:

Toties agitata quiescit.Hin- und her fuhr, wies Meer,Jetzt hat sein Port und staten Ort.[350]

Под венгерским гербом:

In fulcrum pacis abundat.Soil der Fried im Frieden sitzen,Mussen ihn die Waffen schiitzen.[351]

Под жаворонками:

Нас quina remige felix.Disz allein thut mir gelingen,Dasz mich in die Hoh' las schwingen[352]

Еще бы: куруцкий сокол со сломанными крыльями упал на равнине при Майтени, так что императорские жаворонки могли и в самом деле петь и порхать в свое удовольствие.

Вторая сахарная композиция изображала царя Соломона; вокруг него, не обращая внимания на историческую правду, располагались шесть римских воинов из сахара, двенадцать сахарных львов и, тоже из сахара, царица Савская.

В третьей композиции восседал на троне Святой Иштван, два ангела несли ему корону, на ступенях трона стояла Фортуна, рассыпая из рога изобилия золото, серебро, драгоценные камни: все это символизировало богатство венгерского королевства. Плодородие венгерских равнин воплощали шесть нимф, у которых из рога изобилия лилось масло, вода, вино, сыпались цветы, фрукты, зерно. Среди надписей самая меткая:

Bellorum damna reponam.Ich will mit meinen SchatzenDen Schad des Kriegs ersetzen.[353]

То есть: Венгрия своими природными богатствами возместит ущерб, понесенный Австрией.

Князья поистине с княжеской щедростью сыпали деньгами, когда нужно было накормить людей своего круга; однако отеческое их сердце тревожно сжималось, если гостеприимство вводило в расходы простых горожан. Рождалось немало указов, которые стремились ограничить обычные на свадьбах, на крестинах разгул и питье.

Одним из первых издал такой указ, еще в 1294 году, французский король Филипп Красивый; указ этот столь нетерпимо относился ко всякому мотовству, что гостям отныне разрешалось выставлять — по какому бы случаю ни устраивалось торжество — лишь суп и два блюда печеного мяса.

Карл XI дал своим подданным некоторое послабление, разрешив целых три смены блюд, в каждой смене по шесть различных кушаний. Нарушившего указ штрафовали на 200 ливров, повара же (очень мудрая мера!) запирали на 8 дней в кутузку, а при повторном нарушении — секли кнутом и изгоняли из страны.

Нередко и у самих горожан открывались глаза на неразумность мотовства, и в отдельных городах вводились суровые ограничения.

Такой декрет был выпущен, например, советом города Надьсебен[354] в 1755 году.[355] Прежде всего он подразделил горожан на три категории:

1) члены Совета, церковные чины, дворяне, патриции;

2) члены корпорации ста;

3) прочие.

Первой категории разрешалось подавать на пирах десять блюд, второй — восемь, третьей — шесть; однако последней запрещено было есть торт и паштет. За каждое лишнее блюдо полагался штраф — 2 форинта. Десертные блюда даже в первой категории не должны были содержать ничего, кроме миндаля в сахаре, изюма, медовых пряников и фруктов; во второй категории — только фрукты и медовые пряники, в виде исключения еще и масленичные пончики. Над третьей группой в довершение всего висел жестокий запрет: после пиршества она не имела права пить кофе.

На крестинах первая категория горожан могла рассчитывать только на кофе; остальные не получали ничего. Указ предусматривал не только число гостей и слуг, но и число музыкантов. Первая категория — целый оркестр, вторая — четыре-шесть музыкантов, третья — два-три музыканта, причем не более чем до полуночи.

Познакомившись с тем, что ели и сколько ели наши предки в стародавние времена, пора посмотреть, как они ели. Сразу же можно сказать: ели они не слишком красиво. Однако несправедливо было бы думать, что невоспитанность за столом процветала только у нас. Хороший тон и в других краях был не в моде, с большим трудом привыкали чревоугодники держать себя за столом как положено. Как же было «положено»? Приведу два примера — прежде чем перейти к отечественной картине.

Один пример — из эпохи блистательного Ренессанса, второй — из времен сверкающего рококо. Поэт-гуманист Джованни делла Каса (1503–1556) написал исключительно интересную книгу о правилах хорошего тона под названием «Galateo ovvero de'costumi». Тот, кто читывал «Придворного» Кастильоне и задумывался над ярким описанием рыцарских добродетелей благородных юношей из Урбино, после книги Каса несколько изменит свое мнение о повседневных ренессансных манерах. Советы, как вести себя за столом, я привожу по старому немецкому переводу.[356]

«Не подобает совать нос в стакан, из которого собрался пить другой, или в тарелку, из которой другой вознамерился есть… Если хочешь послушать моего совета, никогда не угощай из стакана, из которого ты уже сам пил, другого, в каких бы приятельских отношениях ты с ним ни находился. Тем более не угощай другого грушей или иным фруктом, тобою надкушенным.

Что сказать о тех, кто склоняется над супом так низко, словно хочет рыть его носом, наподобие свиньи? Такой человек и лица не подымет, глаза у него устремлены только на пищу; щеки надуты с двух сторон, будто он в трубу трубит или огонь раздувает; такой человек не ест, а жрет; руки испачканы до локтей, салфетка измазана так, что кухонная тряпка — и та чище! Благородные пажи, выполняя службу вокруг стола, не должны чесать себе голову или другие части тела, или лезть себе под платье, как делают некоторые невоспитанные юнцы…

Нехорошо, вставая из-за стола, удаляться с зубочисткой во рту, наподобие птицы, что тащит соломинку для постройки гнезда, — или, сунув зубочистку, будто цирюльник, себе за ухо. Заблуждается тот, кто носит серебряную зубочистку на шелковом шнуре, надетом на шею; этим он показывает, что снабжен всем, что требуется для жадной еды. Почему бы тогда уж не носить на шее и ложку?»

Чудная картина ренессансного пира; по полотнам Веронезе мы представляли ее совсем по-иному. И все-таки это еще пустяки по сравнению с нравами рыцарей рококо.

Странно выглядит знаменитый французский бонтон, если изучать его по книгам писателей той поры. В 1766 году в Страсбурге вышли правила хорошего тона, написанные неким месье Прево.[357] Отдельная глава в книге толкует о том, как надо раскланиваться, и предлагает виртуозно сконструированные, сочащиеся изысканной вежливостью фразы, которыми вы можете пригласить кого-нибудь на обед. Формулы эти поистине восхитительны — но затем, увы, следуют сорок правил, как вести себя за столом.

Из них выясняется, что герои галантной эпохи, которые появлялись на обеде в кружеве, шелках, золотом шитье; которые с неподражаемой изысканностью вели к столу своих дам; которые нашептывали им на ухо комплименты, напоенные всем очарованием французского языка, — словом, эти непревзойденные кавалеры, сев за стол, вели себя, словно свиньи. Вот отрывок из золотых правил:

«Заняв место за столом, снимите шляпу, сядьте на стул прямо, не разваливаясь и не опираясь на стол; не тычьте локтями соседей, не чешитесь, не трясите коленями, не вертите головой без причины. Ничего нет отвратительнее, чем когда человек за столом кашляет, плюет, сморкается. Если уж никак нельзя иначе, то прикройте лицо салфеткой, особенно если прочищаете себе нос. Ни в коем случае не показывайте, как вы проголодались, не смотрите с жадностью на блюда, словно все готовы сожрать. Когда мясо будет разрезано, не лезьте к нему со своей тарелкой первым, а подождите, пока до вас дойдет очередь. Не кладите в рот новый кусок, если не проглотили еще предыдущий…