— Ну и выражения у тебя! — снова возмутился Педру. — И вообще я тебе советую не встревать в это дело. Они сами с ним разберутся, третий тут, как говорится, лишний.
— Не лишний! Не лишний! — снова принялась возражать Ирис. — Элену некому защитить, вот я ее и защищаю.
— А я тебе еще раз говорю: оставь их обеих в покое, не подливай масла в огонь, а то пожар этот никогда не потухнет. Поняла? Если будешь продолжать в том же духе — живо вернешься на фазенду!
— Ты надо мной не имеешь никакой власти, — торжествующе заявила Ирис. — За меня отвечает Элена, и больше никто! Она и будет решать, отправлять меня на фазенду или нет.
— За тебя отвечает твоя мать, и, если я поговорю с ней, она с тобой разберется.
— Звони! — с вызовом ответила Ирис. — С матерью я и сама разберусь!
Подъехавшая в этот миг Камила увидела Ирис, услышала ее последние слова и тяжело вздохнула. Нет, возвращаться домой Камиле решительно не захотелось. Она отвела лошадь в конюшню и снова поехала к Алме.
А там ее ждал неприятный сюрприз: Элена решила во что бы то ни стало побыть наедине с Эду и сама привезла его домой. Она перенесла прием пациентов на другой день, чего никогда бы не сделала, если бы они с Эду спокойно пообедали. Так одни решительные действия немедленно вызывают другие, и пока трудно было сказать, кто победит в поединке — Алма или Элена?
В такси они с Эду сидели обнявшись и целовались, и Элена вновь чувствовала себя девчонкой. Эду неимоверно устал и поднялся к себе, чтобы отдохнуть. Элена сидела одна в гостиной, погрузившись в размышления. Ей нужно было понять, как поступать дальше. Эду был по-прежнему влюблен в нее, она это чувствовала, и, значит, ей вновь предстояло бывать в этом доме. Предстояло вновь занять то положение, которое она занимала до болезни Эду. Нужно было заставить Алму смириться с тем, что Эду имеет право на свой выбор и на свою личную жизнь. Но пока Элена сидела в гостиной одна, Рита не предложила ей даже чашки кофе. Появление Камилы необычайно удивило Элену, она не сомневалась, что ее дочь давно уже дома. Но, похоже, Камила уже чувствовала себя здесь как дома. Служанка Рита, выглянув, сообщила Камиле, что дона Алма заказала на ужин все самые любимые ее блюда, что скоро все соберутся и тогда можно будет накрывать на стол.
— А ты, мамочка, что тут делаешь? — изумленно спросила Камила, никак не ожидавшая увидеть Элену.
— Навещаю Эду, — кротко ответила Элена. — Как видишь, твои слова очень подействовали на меня, и я решила тебя послушаться. Ты рада?
Если бы Элена в самом деле хотела помириться с дочерью, то, наверное, нашла бы другие слова, но нет, с ее губ помимо воли сорвались эти.
Камила сразу же напряглась, почувствовав, что война продолжается, что визит матери был успешен, что она снова обрела неуязвимость и решительность.
— Очень рада, — спокойно ответила Камила, хотя внутри у нее все кипело. — Рита, принеси, пожалуйста, маме кофе, — распорядилась она, и Рита, кивнув, исчезла на кухне.
Элена поняла, что дочь демонстрирует ей, до какой степени она здесь своя, но нисколько не обиделась, вновь почувствовав себя на недосягаемой высоте и жалея дочь, которая идет на все, лишь бы оставаться рядом с Эду. Ей и вправду хотелось избавить Камилу от такого унижения. Засидеться допоздна один раз — куда ни шло, но оставаться дольше? Неприлично и подозрительно.
— Я думаю, мы уедем вместе, доченька, — ласково сказала Элена. — Честно говоря, я удивилась, что ты не приехала домой утром, а еще больше тому, что и к вечеру ты не поехала домой…
— Мне бы вообще не хотелось туда возвращаться, — вдруг выпалила Камила. — Многие мои подруги стали снимать для себя квартиры, и их отношения с родителями сразу улучшились.
— Но я не могу пока тебе снять квартиру, — сказала Элена, — и у тебя тоже нет возможности платить за нее самостоятельно.
— Я устроюсь на работу, — пообещала Камила.
— Вот когда устроишься, тогда и поговорим, — сухо ответила Элена. — Я не буду препятствовать тебе, когда у тебя появится такая возможность, но пока просила бы ночевать не по чужим людям, а дома…
— С тех пор как ты поселила у нас Ирис, жить там стало просто невозможно, — пожаловалась Камила.
— Пойми, я должна была что-то сделать, чтобы помочь своей сестре, которая в таком нежном возрасте потеряла отца, — объяснила Элена.
— В нежном возрасте? Отца? А что говорить мне, у которой отца никогда не было? Это я — страдающее лицо, это я чувствую себя незащищенной, это меня ты должна была спросить, согласна я или нет, прежде чем селить кого-то в нашем доме! Ты должна понять, что мы с ней несовместимы!
Элена вынуждена была признать, что какая-то доля истины в словах дочери есть. Но, вспомнив, как они ссорились с Камилой до приезда Ирис, подумала: так даже лучше, пусть яблоком раздора будет отныне Ирис, а не Эду.
— Мы что-нибудь придумаем, дорогая, мы что-нибудь придумаем, — постаралась успокоить она дочь, — но я надеюсь, что сегодня ты будешь ночевать дома.
— Только приду поздно, после того как поужинаю, — отозвалась Камила.
Эду позвал Элену наверх, и она поднялась к нему, но почти сразу же к ним вошла Алма и принялась извиняться, что снова помешала их разговору, не зная, что здесь Элена. Потом она говорила что-то еще…
Элена поднялась, простилась и вышла. Эду стиснул зубы и закрыл глаза.
— Через полчаса мы будем ужинать, Эду, — ласково проговорила Алма.
Эду не шевельнулся.
Глава 25
Разговорить Эду смогла только Эстела. Она поднялась к нему, села на кровать и сказала:
— Помнишь, как ты будил меня в детстве? Приходил ко мне рассказать все, что с тобой случилось. Что сейчас случилось с моим братиком?
Эду повернулся к ней и улыбнулся.
— Я устал от контроля, — сказал он. — Может быть, те невероятные усилия, которые я делаю, чтобы встать, я делаю потому, что хочу убежать отсюда.
— Тебе так плохо? — огорчилась Эстела. — Конечно, я заметила, что ты отделяешься от жизни семьи, что не хочешь даже завтракать и ужинать с нами, но мне казалось, это из-за плохого самочувствия.
— Самочувствие действительно плохое, но не физическое, а душевное. Я уже вырос, Эстела. Мне хочется распоряжаться собой и не чувствовать постоянно следящих глаз. Я не хочу давать отчет тете в каждом своем шаге, в каждом поступке. Еще немного, и Элена дойдет до истерики, я это чувствую. Каково ее положение? Я хочу подумать о ней, создать ей больше комфорта, спокойствия, а получаются одни неприятности…
— И что ты предлагаешь? — спросила Эстела, в общем-то понимая, куда он клонит.
