Курьезы сами выползают наружу, когда Шекспир представляет нам детей Йорка, вернее, самого старшего и самого младшего из четырех сыновей — будущих королей Эдуарда IV и Ричарда III. В марте 1452 года, во время эпохальной встречи в Блэкхите, юному Эдуарду не было еще и десяти лет, и он вряд ли был способен вступиться за своего отца. Ричарда тогда вообще не существовало: он родился лишь 2 октября того же года. Эдуард говорит не много, но Ричард представлен уже сформировавшимся злобным юнцом. «Гнусный недоносок, урод, горбатый телом и душой» — так отзывается о нем Клиффорд: первое упоминание его физической неполноценности в обойме шекспировских пьес, которая в дальнейшем будет играть все более заметную роль.
Последние две сцены воссоздают битву в Сент-Олбансе. Здесь снова появляется Клиффорд. Известно, что он принимал самое активное участие в сражении. Его гибель от руки самого Йорка Шекспир основывает на хронике Холла, у которого сын Клиффорда говорит второму сыну Йорка, юному графу Ратленду: «Отец твой убил моего отца, и я не пощажу твою родню». В пьесе младший Клиффорд более многословен: при виде мертвого отца он произносит длинную и яростную речь и только потом уносит его тело. Драматургическая справедливость требовала, чтобы Йорк прикончил и своего врага Сомерсета, однако Шекспир поручает эту миссию юному принцу Ричарду, которому тогда, во время битвы, не было еще и трех лет:
Так, здесь лежи. Прочесть прохожий можетНа этой вывеске трактирной: «ЗамокСент-Олбенс». Так-то герцог СомерсетСвоей смертью колдуна прославил.
Когда духа, приглашенного к герцогине Глостер в первом акте, спросили о судьбе Сомерсета, он сказал: «Пусть избегает замков». Пророчество сбылось.
Побуждаемые младшим Клиффордом, король и королева бегут с поля битвы — еще одна фантазия Шекспира. В действительности они провели ночь в Сент-Олбансе и вернулись в Лондон только на следующий день. Йорк, принц Ричард, Уорик, Солсбери и их сподвижники торжествуют победу. Особый акцент, как и в первой сцене пятого акта, в которой Солсбери снимает с себя клятву верности королю, делается на его преклонном возрасте. Ричард говорит о нем своему отцу:
Я трижды подсадил его в седлоИ трижды ограждал, когда он падал,И уводил три раза с поля прочь,Сражение оставить убеждая;Но он все время рвался в жаркий бой.Как пышные ковры в жилище бедном,Торжествовала воля в слабом теле.
Во время битвы в Сент-Олбансе доблестному Солсбери было всего пятьдесят пять лет.
15
Война роз
(1455–1475)
Король Эдуард:
Вновь мы сидим на королевском троне,Что снова куплен вражескою кровью.Каких врагов в расцвете их гордыниСкосили мы, как урожай осенний!Три Сомерсета, трижды знаменитыхНеоспоримой рыцарской отвагой;Два славных Клиффорда — отец и сын;И два Нортумберленда, — не бывалоХрабрей бойцов на грозном поле битвы;Два злых медведя — Уорик с Монтегью,Что царственного льва сковали цепьюИ ревом заставляли лес дрожать.Так все угрозы устранили мы,И стала нам подножьем безопасность.
«Король Генрих VI». (Часть третья)
Первая сцена третьей части «Генриха VI» начинается с разбора битвы в Сент-Олбансе, которую проводят торжествующие йоркисты, и заканчивается согласием короля завещать корону герцогу Йорку и угрозами королевы Маргариты, означающими не что иное, как объявление войны. Фактически она охватывает исторический период в пять с половиной лет. За это время произошли короткие, но чрезвычайно кровавые стычки при Блор-Хите и Нортгемптоне, принесшие победу дому Йорков, разгорелась небольшая война на западе, ланкастерцы совершили нападение на Кале, а йоркисты — на Сандвич; в эти годы враждующие стороны предпринимали великодушные, но абсолютно безнадежные попытки примириться, а страна неуклонно скатывалась в пропасть хаоса и гражданской войны, и королева Маргарита постепенно оттесняла от власти бесхарактерного супруга. Один современник характеризовал Маргариту Анжуйскую как «женщину необычайно волевую и энергичную, готовую принести в жертву кого угодно и что угодно ради достижения своих целей». Потеря самого верного союзника герцога Суффолка, похоже, только укрепила ее решительную натуру: она уверенно забирала бразды правления в свои руки.
В те же годы заявила о себе еще одна выдающаяся личность — граф Уорик. Все эти пять с половиной лет он оставался неизменно преданным герцогу Йорку и даже затмил дядю своими незаурядными способностями. Граф взял на себя командование армией в Нортгемптоне, когда герцог в очередной раз пребывал в Ирландии. Похоже, он в равной мере успешно действовал и на суше, и на море. Смог бы какой-нибудь другой губернатор Кале, лишенный лондонским казначейством средств для выдачи жалованья гарнизону, построить десяток судов, захватить шесть испанских кораблей в Ла-Манше и даже напасть на ганзейскую флотилию, совершавшую ежегодный переход от Атлантического побережья Франции в города лиги в Северной Германии и Прибалтике?
Только в октябре 1460 года Уорик позволил себе поступиться дружбой с Йорком. В сентябре Ричард ушел из Ирландии, высадился возле Честера и двинулся на юг в свой четвертый поход на Лондон, обрастая по пути сторонниками. Если прежде герцог всегда подчеркивал верность королю, то теперь не скрывал, что намерен завладеть короной. Дойдя до Абингдона, Йорк, как нам сообщают хронисты, «назвал трубачей и глашатаев, чтобы они сопровождали его в Лондон, вручил им там знамена с королевскими гербами и повелел нести перед ним меч». Прибыв 10 октября с отрядом в 500 человек к Вестминстерскому дворцу, герцог сразу же направился через главный зал в палату, где король с лордами проводил парламент. Он размашисто подошел к трону и положил на него руку с видом человека, который собирается взять то, что ему давно и по праву принадлежит. Герцог сделал паузу, потом отнял руку с трона и, повернувшись лицом к публике, стал ждать аплодисментов, не выходя из-под балдахина.
Аплодисментов не последовало. Первым возмутился Уорик. Но Йорк закусил удила, потребовав от палаты лордов формального признания его прав на корону на основании прямого происхождения от Генриха III[196]. Лорды, воодушевленные Уориком, напомнили герцогу о том, что и они, и сам он присягнули на верность королю Генриху VI. Йорк ответил: Генриху корона досталась от деда, который ее узурпировал, и потому все три последних монарха были нелегитимными. Спор закончился компромиссом, вошедшим в историю как «Акт согласия», заключенный 24 октября 1460 года. Корона сохранялась за Генрихом пожизненно, но после его смерти переходила к Йорку и его наследникам. (Герцогу тогда было сорок девять лет, а королю — тридцать девять, однако никудышное здоровье Генриха предполагало, что Йорку ждать долго не придется.)
Король, как всегда, пошел на уступки. Но его супруга вовсе не собиралась соглашаться с тем, чтобы их юного сына лишили прав наследования трона. Она на паруснике отправилась в Шотландию набирать союзников при дворе восьмилетнего Якова III, три месяца назад перенявшего корону у отца, и призвала всех своих сторонников сойтись для встречи на севере. Ланкастерцы живо откликнулись на ее призыв. Джаспер Тюдор, граф Пембрук незамедлительно вышел со своими людьми из Уэльса; герцог Сомерсет и граф Девон с войском двинулись на север с юго-запада; спешно начали собирать отряды на севере граф Нортумберленд с лордами Клиффордом и Русом. Наконец 9 декабря против них выступила армия йоркистов во главе с Йорком и Солсбери и их сыновьями Эдмундом, графом Ратлендом, и сэром Томасом Невиллом. Сомерсет напал на них близ Уэрксопа, они потеряли довольно много людей, но 21 декабря все-таки добрались до замка герцога Йорка Сандал, располагавшегося рядом с Уэйкфилдом. Здесь они провели и Рождество, а 30 декабря Ричард Йорк, поняв, что его войска не подготовлены для осады, повел их навстречу противнику.
Это было самоубийственное решение: йоркисты значительно уступали в численности ланкастерцам. Сам Ричард погиб. Его голову, украшенную, по свидетельству хрониста Невиллов, бумажной короной, накололи на копье и подняли над стенами Йорка. В числе многих жертв были и его семнадцатилетний сын граф Ратленд, убитый на мосту в Уэйкфилде Клиффордом, и сэр Томас Невилл, чей отец граф Солсбери был взят в плен и казнен на следующий день в Понтефракте. Получив известия о победе, королева Маргарита поспешила из Шотландии на юг, встретилась со своими военачальниками в Йорке и вместе с ними в середине января направилась в Лондон: грубые солдаты-северяне, как нам сообщают хронисты, крушили и разоряли деревни и города, по которым они проходили.
