– Корри, я же обещал помочь тебе найти твоего жениха и намерен довести дело до конца. Я сразу же пойду в заявочную контору и на почту, скорее всего там знают, где его искать. Думается, он должен быть в городе или где-нибудй поблизости. Я узнаю, где находится участок, на который он подал заявку, и помогу тебе отправить ему письмо. На этом моя миссия закончится. У меня есть свои дела на Юконе, Корри. Здесь находится человек, с которым я обязательно должен встретиться. Когда мы делали пересадку у каньона Майлс, хозяин закусочной сказал мне, что его там видели за день до нашего приезда. Он переправлял вверх по реке большой груз оборудования для рытья шурфов и скважин. Я хочу взять у него интервью.
– Ты хочешь сказать, что не останешься здесь со мной, пока приедет Эвери?
– Нет, я не могу, Корри.
– Но ты же обещал! Я заплачу тебе, хорошо заплачу, если ты останешься.
– Меня не интересуют твои деньги. Я не возьму с тебя ни цента, Корри. Я просто оказал тебе услугу. С тобой все будет в порядке, и я не уеду, пока не буду в этом уверен. Я сниму тебе хорошую комнату. Если все будет так, как хотелось бы, твой жених через несколько дней будет здесь, вы поженитесь, и он сможет заботиться о тебе сам.
– Но ты должен взять деньги! Я не могу позволить тебе не взять их, ведь ты вез меня в такую даль! И потом, мне не нужна твоя благотворительность!
Корри повысила голос почти до крика, на что Куайд отвернулся, и Корри могла видеть только его профиль – крупный нос, строго поджатые губы, тщательно выбритый подбородок.
– Успокойся, Корри. Я достаточно богат. Мне не нужны твои деньги.
Его ответ был резким, почти грубым, и Корри подумала, что Куайд с нетерпением ждет, когда взятые им обязательства по отношению к ней будут выполнены до конца. Она сказала уже спокойнее:
– Если тебе не нужны деньги, зачем же ты вез меня сюда?
Куайд резко обернулся к Корри и взглянул на нее так свирепо, что она в страхе отступила на несколько шагов.
– Какое это имеет значение? Пойдем лучше посмотрим, как будут выгружать наш провиант. Твой драгоценный Эвери будет счастлив, когда увидит все эти мешки с пшеницей и рисом, которые ты привезла с собой.
– Ты ведь ненавидишь Эвери, да? Ты никогда не любил его. Ты всегда относился к нему снисходительно, с превосходством, которое…
– Неважно, как я отношусь к твоему жениху! Я взялся за определенную работу и практически выполнил ее. И не надо на меня так смотреть, Корделия Стюарт. Ты уже не маленькая девочка. Ты приехала сюда по доброй воле, никто тебя не заставлял.
Рука Куайда потянулась к карману с заветной камеей. Взгляд стал холодным и чужим.
Куайд снял ей комнату у вдовы Милли Муссен, владелицы прачечной на окраине города, на Франт-стрит. Ее дом был украшен огромной красочной вывеской «Прачечная М.Муссен, штопка и починка бесплатно. Предсказание судьбы – 1 доллар. Комната по умеренной цене». На заднем дворе были натянуты веревки, на которых висело белье: штаны, носки, шерстяные рубашки. Одна из веревок была полностью завешана фланелевыми пеленками.
Сама Милли оказалась высокой тридцатилетней женщиной, с бледным, обветренным лицом, располневшей фигурой и ласковыми карими глазами. Она встретила их в дверях дома; годовалый карапуз был привязан шерстяным платком и копошился, как в люльке, у ее бедра. Корри заметила, что руки у Милли красные и покрыты цыпками от холодной мыльной воды. Куайд объяснил цель их прихода.
– Да, у меня есть комната. Надеюсь, эта дама не проститутка и не танцовщица из дансинга? Иначе пусть отправляется на Парадиз-стрит. Я не пущу ее.
– Нет, она абсолютно порядочная девушка. Она поживет у вас, пока в город не вернется ее жених и они не поженятся. К тому же вам не придется беспокоиться о своевременной оплате. Денег у нее достаточно.
– Ну что ж, хорошо.
Милли окинула взглядом меховую накидку, которую Корри специально надела поверх свободной голубой юбки, отороченной снизу воланами и кружевами.
– Надеюсь, ты не пьешь?
Корри неловко поежилась под ее взглядом, стараясь угадать, заметила ли Милли ее положение. Наверняка нет, ведь под накидкой совсем не виден живот.
– Нет, я не пью.
– А ты чистоплотна?
– Да, конечно.
Корри залилась краской смущения.
– Ну хорошо. Я думаю, мы поладим. У меня всего одна лишняя комната, поэтому я могу пускать только одного постояльца, и пусть уж лучше это будет женщина, чем мужчина. Я беру пять долларов в неделю. Готовлю просто, без изысков, ясно? Ты должна будешь помогать мне по дому и сама убирать комнату. Я работаю в прачечной с утра до ночи, и если ты будешь как следует помогать мне, я понижу тебе плату. Вещи, если хотите, можете сложить в пристройке. Ну что, вас устраивают условия?
Ребенок заплакал, его круглое, пухлое личико с темными ресницами и ямочкой на подбородке сморщилось. Корри подумала невольно, что ее собственное дитя непременно будет таким же прелестным.
– Да, меня все устраивает.
Куайд вмешался в их разговор:
– Значит, решено. Корри, заплати вперед за две недели, а я схожу в заявочную контору. Посмотрим, что удастся выяснить.
– А когда ты…
Корри осеклась под пристальным взглядом Милли и отдернула руку, которую протянула было, чтобы схватить Куайда за рукав.
– Сперва я выгружу твои пожитки. Это займет немало времени. У тебя с собой столько продуктов, что ими можно накормить полк солдат.
Куайд направился к телеге, на которой они приехали. Корри в отчаянии смотрела ему вслед, Милли Муссен тронула ее за локоть и вывела из задумчивости.
– Какой смысл стоять здесь и мешать ему работать? Пойдем, я лучше покажу тебе комнату. Она небольшая, но уютная, В ней, правда, нет настоящего окна, только маленькая фрамуга под потолком, но я могу повесить на стены красивые картинки из журналов. И потом, она очень чистенькая.
– Это хорошо.
Корри задержалась еще на мгновение, глядя на широкую спину Куайда, и вдруг почувствовала себя обездоленной, беззащитной и совершенно одинокой.
Глава 21
– Одно виски, самое лучшее.
Молодой бармен усмехнулся и подтолкнул к Дональду Ирлю стакан, который скользнул по гладкой, отполированной поверхности стойки. Дональд поймал его уверенным жестом завсегдатая питейных заведений. Бармен усмехнулся еще раз и принялся пощипывать кончики своих пышных усов.
– Сколько?
– Пятьдесят центов порция, лучший сорт в Доусоне.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – проворчал Дональд.
Он заплатил и стал лениво наблюдать, как бармен в накрахмаленной рубашке, белом фартуке и галстуке с алмазной булавкой обслуживал другого клиента. Он тщательно взвешивал золотой песок на маленьких весах, предварительно подстелив под них кусочек ткани, чтобы ни одна песчинка не пропала. Бармен снова коснулся своих усов, и Дональд подумал, уж не утаивает ли он в них золото от хозяина. Он вспомнил о своем денежном поясе, набитом купюрами, который носил не снимая вот уже пять лет. Кожа, из которой сделан пояс, от долгого ношения совсем вытерлась и стала такой мягкой, что пояс вовсе не чувствовался на теле.
