Мериб ушел, а она лежала и думала. Когда роковые слова были сказаны вслух, девушка окончательно поняла, что ее опасения реальны. Она ждет ребенка. Ребенка от Мериба. Он будет расти в ее теле, лишать ее способности дышать полной грудью, верить в счастливые перемены, надеяться на освобождение. Он будет стоять между ней и Тамитом, между ней и тем будущим, о котором она мечтала.
Мериб в самом деле послал за лекарем. Пожилой мужчина задал Тие несколько вопросов, на которые она ответила равнодушным, тусклым голосом, и деликатно ощупал ее тело сквозь легкую ткань. Потом вышел за дверь и почтительно обратился к Мерибу:
— По всем признакам ваша супруга действительно беременна.
Тот судорожно вздохнул.
— Давно?
— Полагаю, больше двух месяцев.
— Она ничего мне не говорила, — подозрительно произнес Мериб.
— Это неудивительно. Юные женщины зачастую не сразу догадываются о своем состоянии, особенно если рядом нет матери или мудрых наставниц, — сказал врач и добавил: — Она очень напряжена. Это вредно. Сделайте так, чтобы она успокоилась и впредь постаралась не волноваться.
— Хорошо, — кивнув, произнес Мериб.
Он заплатил лекарю и вошел в комнату Тии.
Девушка лежала на спине. Ее сердце билось неровно и часто, а глаза казались стеклянными. Мериб опустился рядом, осторожно положил руку на живот своей супруги и нежно погладил.
— Я очень рад, что у нас будет ребенок. Я давно этого хотел. Прости за то, что я поднял на тебя руку. Больше это не повторится. Давай не будем огорчать друг друга. Забудем прошлое и начнем новую жизнь.
— Я не сумею забыть, — тихо промолвила Тия и отвернулась к стене.
Глава 9
Горизонт утонул в свинцовых сумерках. Легкий ветер шевелил плетеные занавески. Уна молча глядела на мужа, и по ее спине пробегали мурашки, словно на разгоряченное тело внезапно попали брызги холодной воды.
Много лет она жила не ради денег, не ради призрачной цели, а ради того, что нельзя ни купить, ни продать, что несравнимо ни с величием фараонов, ни с преклонением перед вечностью. Ради любви. Она задыхалась от счастья, когда ее муж возвращался с войны и они смыкали объятия, потому что хорошо знала: слишком много живых людей в этом мире напоминают мертвецов. Да, они дышат, двигаются, говорят, но они мертвы, как мертвы мумии, что спокойно спят в своих вечных домах.
Интеб был живым; хотя ему довелось повидать много смерти и крови, он страстно любил ее и понимал как никто другой. Верный собрат фараона по доблести и оружию, он с молодости был обласкан при дворе, носил золотые ожерелья и браслеты и неизменно получал свою долю трофеев в виде земель, драгоценностей и рабов. Интебу пришлось воевать как с полудикими нубийцами и бедуинами, так и с хорошо организованными и искусными сирийцами и хеттами. За двадцать лет службы в войске он приобрел огромный опыт и сделался одним из военных советников царя.
Должность, которую пожаловали супругу Уны, считалась наследственной, но наследников не было, что не могло не огорчать Интеба. Несмотря на это, ему никогда не приходила мысль взять в дом другую женщину, которая, возможно, родила бы ему сына.
Уна протянула мужу свежее пиво. Он принялся пить, глядя на супругу поверх края чаши. Она отвечала взором, полным той невыразимой нежности, которую может породить только истинная любовь.
Теперь Уна могла признаться в том, что обманывала себя целых семнадцать лет. Навязчивые мысли уходили и возвращались, она боролась с ними и не могла побороть, они точили ее мозг, словно черви. Ребенок. Ее сын. На протяжении семнадцати лет воспоминания о нем жили в ее душе, которую терзали угрызения совести, в сердце, которое ныло от неисцелимой тоски.
На самом деле счастье Уны не было даром богов, она его купила, заплатив слишком высокую цену.
— Интеб, — взволнованно произнесла женщина, — я должна сказать тебе нечто важное.
Уна поведала мужу о строительстве гробницы, о Тие, которая обратилась к ней с просьбой помочь спасти юношу по имени Тамит. Интеб выслушал супругу без удивления. Мужчина знал, что у нее отзывчивое сердце.
Когда женщина упомянула о пекторали, Интеб промолвил:
— Откуда он ее взял? Возможно, этот юноша в самом деле расхититель гробниц?
— Нет. — Лицо Уны пылало жарким румянцем. — Это мой сын.
Она не знала, как подготовить мужа, потому сразу сказала правду и лишь после этого принялась излагать все по порядку.
Интеб слушал жену, одновременно вспоминая далекое прошлое, когда он, тогда еще молодой, но уже прославленный воин, повстречал свою единственную любовь. Уна была танцовщицей во дворце и, разумеется, одной из наложниц фараона. Впервые Интеб увидел ее на пиру в честь одной из военных побед Сети.
Одеждой Уны, как и других девушек, была полоска кожи, продетая между ног и удерживаемая на талии вышитым поясом. Ожерелья и браслеты мелодично звенели, тонкие руки красиво изгибались, стройные ножки мелькали в такт музыке. И все же больше всего Интеба поразили глаза танцовщицы: наивные и страстные, золотистые, как само солнце. Весь вечер молодой воин завороженно следил за девушкой жадным, тоскующим взглядом. Он сразу понял, что никогда не сможет ее забыть.
Интеб с радостью женился бы на танцовщице, но как забрать ее из царского гарема? Страстное влечение оказалось сильнее сомнений и страхов: молодой воин осмелился обратиться к фараону с дерзкой просьбой и, к великому изумлению, получил согласие.
Окрыленный минувшими победами и вдохновленный грядущими свершениями, Сети колебался недолго. Уна была одной из многих женщин царя и не играла в его жизни никакой роли. Фараон снисходительно отнесся к порыву молодого воина и великодушно согласился отдать ему девушку.
Уна была свободной, но происходила из бедной семьи. Когда девочке исполнилось двенадцать лет, родители отвели ее к женщине, которая обучала детей танцам. Та признала Уну столь красивой и обнаружила у нее такие способности, что согласилась не брать с ее родных никакой платы. Она же со временем сумела пристроить девушку в царский гарем, за что получила большую награду.
Родители Уны от души возблагодарили богов. Сделавшись наложницей фараона, их дочь могла родить от него ребенка и породниться с людьми божественной крови. С другой стороны, законный союз юной танцовщицы с таким человеком, как Интеб, тоже был подарком судьбы.
Что касается родителей Интеба, то они втайне возражали против этого брака, но не осмелились противиться союзу, который благословил сам царь.
— К тому времени я хорошо понимала, что такое гарем. Мне не были нужны ни праздность, ни роскошь. Я не хотела быть одной из многих. Я желала вырваться из золотой клетки. Обрести свободу. И любовь, — призналась Уна и продолжила: — До тебя у меня был только один мужчина. Тебе известно, кто это. Когда я только появилась в гареме, меня отвели к нему, и он провел со мной ночь, а после забыл обо мне. Прошло больше года, и вот однажды он вновь позвал меня к себе и взял на ложе, а потом сообщил, что на мне хочет жениться весьма достойный молодой человек. Я догадалась, что он говорит о тебе. Я до сих пор вспоминаю, каким взглядом ты смотрел на меня на пиру у фараона, как я улыбнулась тебе, а ты густо покраснел и что- то невнятно пробормотал. Я понимала, что ты влюбился, и знала, что тоже смогу полюбить тебя.
