Читаем без скачивания Марк Солонин - Bill Gates

Вернемся, однако, к последовательному изложению событий.

Ранним утром 26 июня из района южнее Ровно двинулась в бой 43-я танковая дивизия 19-го мехкорпуса (см. Карта № 5). К сожалению, загадочный «танковый падеж» не обошел стороной и эту, покрывшую себя в те трагические дни неувядаемой славой дивизию: из 237 танков, имевшихся в наличии до начала боевых действий, в атаку пошла сводная танковая группа в составе 2 танка КВ, 2 танка Т-34 и 75 танков Т-26.

О том, как развивались события, мы узнаем из сохранившегося доклада командира 43-й тд полковника И.Г. Ци-бина:

«...командование 43-й дивизии остановило отступающую пехоту и артиллерию 228 стрелковой дивизии, расположило их и отдало приказ о вступлении в бой совместно с танковой дивизией. После восстановления необходимого порядка было принято решение на немедленную атаку...

Артиллерия дивизии (43-й гап), двигавшаяся на тракторной тяге со скоростью 6 км в час, находилась еще в пути и к началу атаки открыть огонь не могла. В распоряжении дивизии не было представлено ни одного самолето-вылета, так что получить какие-либо данные о том, что происходит в глубине обороны противника, штаб дивизии не мог, в то время как авиация противника продолжала господствовать в воздухе, корректировала огонь и вела наблюдение за нашими действиями...

В 14.00 танки дивизии выступили в атаку, имея впереди два танка КВ и два танка Т-34, с ходу развернулись и ураганным огнем расстроили систему ПТО и боевой порядок вражеской пехоты, которая в беспорядке начала отступать на запад. Преследуя пехоту противника, наши танки были встречены огнем танков противника из-за засад и с места, но вырвавшимися вперед КВ и Т-34 (которых в этой дивизии было всего четыре штуки. — М.С.) танки противника были атакованы, а вслед за ними — и танками Т-26...

Танки противника, не выдержав огня и стремительной танковой атаки, начали отход, задерживаясь на флангах, но быстро выбивались нашими танками, маневрировавшими на поле боя. Танки KB и Т-34, не имея в достаточном количестве бронебойных 76-мм снарядов, вели огонь осколочными снарядами и своей массой давили и уничтожали танки противника и орудия ПТО...

Бой длился около 4 часов... Противник, отходя в Дубно, взорвал за собою мосты, лишив таким образом дивизию возможности прорваться в Дубно на плечах его отходящей пехоты...» (28, стр. 237-239).

Быть может, с некоторым преувеличением, но зато гораздо нагляднее описывает этот день командир разведывательного батальона 43-й тд B.C. Архипов (вступивший в войну уже в звании Героя Советского Союза и закончивший ее дважды Героем). В своих воспоминаниях он пишет:

«...когда вечером 26 июня мы гнали фашистов к Дубно, это уже было не отступление, а самое настоящее бегство. Части 11-й танковой перемешались, их охватила паника. Она сказалась и в том, что кроме сотен пленных мы захватили много танков и бронетранспортеров и около 100 мотоциклов, брошенных экипажами в исправном состоянии. На подходе к Дубно, уже в сумерках, танкисты 86-го полка разглядели, что к ним в хвост колонны пристроились восемь немецких средних танков — видимо, приняли за своих. Их экипажи сдались вместе с машинами по первому же требованию наших товарищей. Пленные, как правило, спешили заявить, что не принадлежат к национал-социалистам, и очень охотно давали показания. Подобное психологическое состояние гитлеровских войск, подавленность и панику наблюдать снова мне довелось очень и очень не скоро — только после Сталинграда и Курской битвы...» (109).

Чудо, конечно же, не произошло. Дивизия Цибина, еще до боя превратившаяся фактически в батальон легких танков, не смогла взять Дубно и разгромить стянутые к этому городу две танковые (11-ю и 13-ю) дивизии про-швника. Еще менее успешно развивалось наступление 40-й танковой дивизии 19-го мехкорпуса. Дивизия эта была «танковой» только по названию — из 158 боевых машин 139 были легкими танкетками Т-37 с пулеметным вооружением (дивизия только начала свое формирование, и пулеметные танкетки использовались как учебно-боевые машины). К северу от Дубно, на рубеже реки Ик-ва, 40-я танковая дивизия была разгромлена во встречном бою с частями 13-й танковой и 111-й пехотной диви-1ий вермахта. Не многим смог помочь и наступающий с севера 9-й мехкорпус (точнее говоря — две его недоукомплектованные дивизии без артиллерии и мотопехоты). В хо-пе боя 26 июня корпус Рокоссовского так и не смог прорвать оборону 299-й пд вермахта и выйти на соединение с 40-й танковой дивизией 19-го мехкорпуса.

В последующие два дня положение «северной» группировки советских войск значительно ухудшилось. Немцы, подтянув из района Луцка 14-ю танковую и 25-ю метризованную дивизии, сами перешли в наступление от Дубно на Ровно и далее к реке Горынь. Рокоссовский вспоминает:

«...выехав с группой офицеров штаба на высотку в расположении ведущих бой частей 20-й танковой дивизии, я наблюдал движение из Дубно в сторону Ровно огромной ко-юнны автомашин, танков и артиллерии противника.

А к нашему рубежу обороны с юга шли и шли немецкие части...»

С тяжелыми боями остатки 9-го и 19-го мехкорпусов к 28 июня были отброшены на 40—70 км от Дубно, в район Клевань — Тучин — Гоща, где они и закрепились на рубеже реки Горынь. Город Ровно — административный центр и важный дорожный узел Западной Украины — был захвачен противником. И тем не менее свою часть общей задачи бойцы и командиры Рокоссовского и Фек-ненко выполнили: малочисленная и плохо вооруженная

«северная» группировка отвлекла на себя три из четырех танковых дивизий 3-го и 48-го корпусов вермахта, тем самым в огромной степени облегчив положение гораздо более мощной «южной» группировки. Образно говоря, отчаянная атака 19-го и 9-го мехкорпусов заставила немцев повернуться лицом на северо-запад, подставив тем самым свою почти ничем не защищенную спину под удар огромного танкового «колуна» 15-го и 8-го мехкорпусов.

Вероятнее всего, немцы тогда этого не понимали. Странно и прискорбно, что и командиры Красной Армии, судя по всему, не знали ни реального соотношения сил, ни всей выгоды своего положения. Вот как комиссар 8-й МК Попель описывает в своих воспоминаниях совещание, которое происходило в штабе корпуса накануне наступления:

«...Завтра занимаем исходный район и во взаимодействии с корпусом Карпезо (15 МК) наносим фланговый удар по группировке противника, состоящей, если верить разведке, из пяти танковых (???) и четырех механизированных дивизий... Я прикидывал на клочке бумаги — пять танковых и четыре механизированных — примерно две тысячи (???) танков... Численный и технический перевес (???) немцев заставлял нас...» И т.д.

Фраза о «техническом превосходстве немцев», увы, не случайна. Приведем еще один фрагмент из воспоминаний Попеля:

«...Немцы пристреляли мост, и прямо в лоб переправляющемуся танку врезается снаряд... А он как ни в чем не бывало сворачивает направо и направляется в нашу сторону. Выходит, противотанковые пушки немцев не берут лобовую броню. Полезное открытие! Оно поднимает дух наших людей...» (105).

Полезное открытие ??? Советский Союз еще в тридцатые годы закупил в Германии эту самую 37-мм противотанковую пушку! Причем когда в ходе полигонных испытаний выяснилось, что реальная бронепробиваемость оказалась ниже заявленной, то начался большой скандал (оказалось, что советские стандарты на оценку бронепробиваемости были значительно жестче немецких) (87). И для чего же тогда комиссия Тевосяна объездила в 1940 г. все немецкие танковые заводы? Для чего тогда был закуплен лучший на ту пору немецкий танк Рг-Ш, для чего гоняли его на испытательном полигоне в Кубинке? Куда же пошли результаты этих испытаний, в ходе которых с «тройки» сняли все характеристики, вплоть до шумовых? Получается, что все эти протоколы, украсившись грозными грифами «совершенно секретно», просто легли мертвым грузом в сейфы?

После того как 8-й МК вынужден был потратить четыре дня на бессмысленные марши, командование фронта потребовало начать немедленное наступление. Выбор направления удара (от Брод на Берестечко) по меньшей мере странный. Даже на современной карте автомобильных дорог Украины между этими городами невозможно обнаружить ни одной приличной дороги. Местность покрыта лесом со множеством мелких речушек. А от Брод на Дубно идет главная магистраль, идет по совершенно открытой местности — ни одного «зеленого» пятна на карте...

Корпусу пришлось начать атаку без рекогносцировки, без серьезной разведки противника, без артподготовки. От обещанной авиадивизии в небе до конца дня так и не появилось ни одной эскадрильи. Фактически развернутые левее полосы наступления мехкорпуса две стрелковые дивизии (139-я и 141-я), как пишет Попель, «и слыхом не слыхали о наступлении корпуса. А могли бы очень помочь». Сосед слева —15-й мехкорпус — продолжал судорожные метания по лесу в районе Буек — Топорув и в атаку 26 июня так и не пошел. Именно вечером 26 июня и произошел кошмарный инцидент с закапыванием в землю живого командира 15-го МК, после чего корпус потерял боеспособность и на весь следующий день (наступление на Берестечко 15-го МК начал только в полдень 28 июня). 8-я танковая дивизия 4-го мехкорпуса, переданная в оперативное подчинение 15-го МК, все еще ползла со средней скоростью 20 км в сутки от Львова к