Когда я вернулась, он был в гостиной уже не один. Таня с Андреем тоже были здесь. Я обратила внимание, что подруга немного нервничает, ее щеки горят, а глаза блестят, будто она выпила рябиновой настойки Аглаи Игнатьевны. Что это с ней? Неужели что-то происходит между Андреем и моей подругой? Но сейчас было не до этого, нам предстояло посвятить молодых людей в страшную тайну «Черных вод».
Глава 3
Петр и Андрей внимательно выслушали меня, ни разу не перебив. Они изучили записку, и только потом Петр осторожно поинтересовался:
- Так вы считаете, что к смерти вашей сестры причастны Потоцкие? А именно Александр?
- Если судить по тому, что они уже сделали, то я бы не удивилась, окажись это правдой, - с плохо скрытой злостью ответила Таня. – Только вот вопрос, что с этими подозрениями делать? Куда идти? И станут ли нас слушать?
- Да, этого мало для обвинений в таком серьезном преступлении, как убийство… - Андрей на секунду задумался, а потом сказал: - Остается только ждать, что они на чем-то проколются. Быть внимательными, не упускать даже малейшей детали. А я уверен, что Дарья Николаевна просто так не свернет с намеченного пути.
- Не бойтесь, теперь мы тоже на чеку, - добавил Петр, успокаивая нас. – Главное, чтобы усадьбу охраняли надежные люди. А вы не ходите сами даже в парк.
- Куда делись крепостные Головина, которые свидетельствовали против него? – вдруг спросила Таня. – Неужели здесь, между остальной дворни? Предали хозяина и живут как ни в чем не бывало?
За все время я ни разу подумала об этом, а ведь Таня права. Нельзя, чтобы такие люди проживали в нашей усадьбе.
- Этого мы не знаем. Вам стоит спросить у слуг Головина, которые перебрались к вам, - ответил Андрей, но сразу же добавил: - Вот только сомневаюсь, что предавшие вашего мужа, Елизавета Алексеевна, находятся здесь. Не дураки ведь… Знают, что за такую ложь ответить придется.
Когда парни уехали, мы с Таней все равно решили пойти на черный двор и поговорить с дворней Головина. Вдруг что-то да всплывет.
Я цеплялась за любую возможность, которая могла бы вызволить мужа из тюрьмы. Мне страшно было представить, что он там переживает, как чувствует себя в связи с болезнью. Скорее всего, там сыро и холодно, что, несомненно, скажется на его здоровье. Монастырские тюрьмы уж точно не отличались комфортом.
Увидев Демьяна, который что-то записывал, сидя за столом под навесом, мы направились к нему. Парень был полностью поглощен своим занятием и не сразу заметил нас.
- Ты чего тут? – Таня заглянула в его записи. – Пересчитываешь что-то?
- Добрый день, барышни. Хочу все живое хозяйство переписать, - ответил Демьян, поднимаясь. – Чтобы учет вести. Что себе оставить, что продать, а что в дело пустить.
- Молодец, - похвалила я его, глядя на ровные строчки букв и цифр. – Только не забудь рассчитать, сколько корма уходит в год. Это тоже важно. Меня интересуют коровы. Вернее, какие у нас возможности для увеличения поголовья.
В среднем одна корова дает пять с половиной тысяч литров молока в год. Кроме того, с одной коровы можно получить примерно шестьдесят процентов туши от общей массы тела, что тоже учитывается при расчете плана продаж. Если с умом организовать хозяйство, забрать свои земли с хорошими пастбищами, то вполне реально получать неплохую прибыль. А земли уже совсем скоро должны были вернуться в наши руки. До завершения договора аренды оставалось не так много времени.
- Хорошо, барыня, - парень вернулся к своей работе, а я задумчиво посмотрела на хлев. В моей голове сформировалась очень интересная мысль. Ладно расскажу обо всем Тане после того, как мы решим проблему с дворней Головина.
Но Захар успокоил нас. Оказалось, что после всего случившегося, два мужика, свидетельствовавшие против своего барина пропали. Они просто не вернулись из города. Об этом судачила вся дворня, подозревая, что их уже нет в живых. Такой исход был очень вероятен. Но, возможно, они просто сбежали. Головин их сейчас точно разыскивать не будет, а больше они никому не нужны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мы шли обратно к дому, а я думала о том, что еще мне нужно было что-то делать, чем-то занять себя, чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей. Я прекрасно понимала, что мои переживания никак не помогут мужу, не подарят мне контроль над будущим, а вот качество жизни они ухудшают, несомненно. Из-за постоянного страха можно перестать замечать то хорошее, что есть в жизни, и те возможности, которые ее могли бы улучшить в будущем. Я решила, что не стану более изводить себя переживаниями, а возьмусь за работу. Нужно еще больше деятельности, пока это еще позволяет мое положение.
- Что это с тобой? – Таня заметила, что я витаю в облаках. – О чем думаешь? Опять сердце рвешь? Хватит уже, ты ведь не только себе вредишь.
- Нет, нет… Мои мысли совсем о другом! Сейчас расскажу, - мы вошли в дом, и я потащила подругу в гостиную. – У меня есть интересная идея!
Таня устроилась на софе, приготовившись слушать. Она улыбалась, с интересом наблюдая за мной, когда я принялась ходить перед ней туда-сюда.
- И? Что это за идея? Мне уже нравится твой настрой.
- Тушенка! – я даже глаза прикрыла, практически чувствуя вкус ароматного мяса во рту. – Мы можем готовить тушенку! Сначала для себя, а потом можно и производство развернуть. Ну, это так, пока лишь мечта.
- Как ты собираешься ее готовить? – удивилась подруга. – Нужна стерилизация. Я даже не помню, когда она появилась в своем современном виде.
- Зачем нам современный вид? Ты в курсе, что тушенку придумал французский кондитер в тысяча восемьсот четвертом году? – Таня отрицательно покачала головой, а я продолжила: - Зато я это запомнила еще с техникума! Мясо варилось около двух часов, затем раскладывалось по сосудам, которые плотно закрывались крышкой с маленьким отверстием. Эти сосуды помещали в соляной раствор и кипятили, пока из отверстия не переставал идти пар, что говорило о готовности продукта. Затем отверстие закупоривали. Но у нас в деревнях делали не хуже, используя глиняные горшочки!
- Так, так… И что? – подруга заинтересовалась моим рассказом. – Продолжайте, дорогой технолог по переработке сельскохозяйственной продукции. Очень любопытно.
- Голову и мясо нужно нарубить на средние куски, потом посолить и дать ему постоять часов шесть-семь. Затем разложить его по чугункам, вместе с веточками сухого укропа, чесноком, луком, перцем горошком и лавровым листом. Натопить печь, и в середину жара поставить чугунки с мясом. Ближе к печной заслонке, где жара меньше, расположить глиняные горшки, это будет аналог обычной стерилизации. Закрываем печь заслонкой, и оставляем до утра. Вуаля! – я приподняла руки в утверждающем жесте. – Утром мясо раскладываем по горшкам, заливаем растопленным жиром и закрываем горлышки вощеной бумагой. Представляешь, как существенно пополнится наш запас продуктов? Из нее можно варить супы, просто смешивать с кашами и картошкой! Да и вообще… Тань, ну классная ведь идея.
- Да… - подруга невидящим взглядом смотрела в стену, постукивая себя пальчиком по подбородку. – И тут всплывает купец с желанием заняться стекольным производством… Вовремя он, Галь. Ой, как вовремя…
- Это ты к чему? – я не понимала, какое отношение этот купец имел к тому, что сейчас было мною предложено.
- К тому, что если предложить ему делать стеклянные банки, в каких в нашем времени делают заготовки на зиму, можно озолотиться. – Таня подняла на меня сияющие глаза. – Нужно разработать бизнес-план и представить его нашему купцу! Если он умный, хваткий, грамотный делец, то должен прислушаться к нам!
Я даже замерла от восхищения. Вот это Таня! Вот это «четырехглазик»!
- А ведь таким образом можно заготавливать и овощи! Всякие салаты, закуски, икру, рагу, аджику! – я так загорелась этой идеей, что у меня даже закружилась голова. – Ты права! Нужно поговорить с этим человеком!
