главном предназначении и обо всех нас с нашими нартами и планами: главное, догнать этих нахальных оленей, плевать, что Арвиат совершенно в другой стороне, плевать, что оттуда, куда они стремятся, возможно, нет возврата – все подчинено только их охотничьему азарту, и удержать их очень трудно. Приходилось все время быть начеку и выкатываться вперед, орать и останавливать их, чтобы сдержать их охотничий пыл при появлении карибу.
Снег здесь в основном на надувах рыхлый, местами более плотный. Все время небольшой подъем. Миновали несколько озер, идем параллельно гряде, поросшей редким ельником. Рельеф в целом достаточно сглаженный и кажется тоскливым, особенно во второй половине дня. Пейзаж здесь, как в Антарктике, – не на чем остановить глаз, поэтому время тянулось чрезвычайно медленно, и я уже в который раз смотрел на часы – порой даже казалось, что они и вовсе остановились. Дотянули до места стоянки, что называется, на чистом энтузиазме…
К вечеру небо заволокло облаками. Ветер продолжал неистовствовать, но нам это было не страшно – мы находились вне его досягаемости под укрытием стен нашей палатки. Сколько сегодня прошли, не знаю, во всяком случае, держал я примерно на восток – юго-восток. Именно в этом направлении нам надо идти. По словам Уилла, в этих местах еще не ступали ни лапа собаки, ни нога человека. Я смею предположить, особенно после сегодняшнего дня, что этого не произошло до сих пор не только потому, что здесь чрезвычайно тяжело, но и потому, что просто никому сюда не надо.
Сегодня 6 апреля, а это означает, что прошел ровно месяц с тех пор, как я простился с моими близкими и родными в Ленинграде. И осталось уже не так много – всего-то два месяца.
5 апреля
Немудрено, конечно,
Что нам нехорошо, —
Все время ветер встречный,
Куда бы я ни шел.
Он тормозил упруго
И наши лица сек,
И превращал в кольчуги
Подушки наших щек.
Все тот же северо-восточный ветер всю ночь колошматил по палатке, но спать было приятно и тепло, так что вылезать из мешков совершенно не хотелось, особенно под такие недвусмысленные подвывания ветра. Однако вылезти пришлось.
По остаточному инею на потолке я понял, что сегодня не так холодно, как было вчера, но ветер, тем не менее, не утих. Я выглянул из палатки – вокруг белая мгла. Вышел подышать, обтереться. Погода не сулила нам ничего приятного: мороз 20 градусов, все тот же встречный ветер, метет немножко.
Поскольку вчера мы хорошо организовали наш ужин, то готовить мне сегодня не пришлось. Мы быстренько справились со всеми делами и, оказавшись первыми на улице, стали разбирать все сани. Когда мы полностью собрались, палатка Уилла еще стояла, но я решил выйти пораньше, чтобы дать фору собакам. В результате вышел гораздо раньше, чем обычно. Солнышко еще кое-как проглядывало, и я, сориентировавшись по нему, пошел довольно уверенно. Часа через полтора меня настигли собаки, и уже дальше мы продолжили наше движение, как обычно, в рваном темпе.
Видимость постепенно ухудшалась, солнце вскоре совсем исчезло, и наступила белая мгла – пропали контрасты и ощущение реальности окружающего нас безликого белого пространства. Многочисленные заструги выламывали ноги. Ветер усилился, и это особенно чувствовалось на открытых участках. На одном из таких плато мне здорово надуло левую щеку, которая, казалось, даже затвердела, так что начало дня не сулило нам ничего хорошего.
В первой половине дня нам повстречались карибу. Они стояли группой – штук семь – прямо у нас на пути и жевали травку. Подпустили нас совсем близко – метров на сто. Собаки разразились громким лаем. Джон бросился за ружьем, но карибу, весело подпрыгнув, подрыгивая ногами, как они это умеют, умчались быстро и легко. Потом до ланча все шло более или менее спокойно, но совершенно безрадостно, потому что идти приходилось практически без ориентиров посреди покрытого льдом пространства без конца и края. Единственным, что вносило некоторое разнообразие в окружающий пейзаж, были черные камни, в одиночку или россыпями попадавшиеся на пути. Это на некоторое время отрывало меня от дум о вечном (типа: «Когда же это все кончится!?») и заставляло думать о более земном и насущном – поиске подходящей дороги. О том чтобы пустить вперед собак, при такой видимости не могло идти и речи, потому я и лидировал весь сегодняшний смутный день.
Так мы и шли – молча и понуро. На каком-то озерце остановились, определили координаты. В общем-то, все неплохо совпадало с тем направлением движения, которое я выбрал, с учетом склонения по картам, датированным 1990 годом, то есть достаточно свежим. На ланч мы с Ульриком расположились отдельно за вторыми нартами, потому что ветер дул пронзительный и за первыми нартами мест свободных не оказалось.
Ульрик прибыл последним, поскольку собаки его сегодня тянули плохо. Подъехав ко мне, он сообщил, что отморозил на озере щеку, но сразу не заметил. Действительно, его щека под очками немного почернела. Казалось бы, погодная ситуация достаточно безобидная, но встречный ветер делает свое дело, особенно, если скорость передвижения небольшая. Я-то шел на лыжах налегке, и у меня практически никаких проблем не возникло за исключением небольшой мозоли на правой пятке, которая образовалась, потому что шов на маклаке был заделан неаккуратно. Пришлось этот шов обрезать ножом, и я думаю, что завтра все будет в порядке.
Во время обеда Уилл подошел ко мне и говорит: «Витториус, ты очень далеко сегодня оторвался, и я начал волноваться. Что если бы ты пропал? Если ты хочешь пропасть – пропадай, но для нашего проекта это будет чрезвычайно плохо». Я ему ответил, что все время контролирую след за собой и думаю, что всегда смогу вернуться. Однако он напомнил мне, что может опуститься пурга. В результате я с ним согласился – буду осмотрительней.
После обеда стало еще тоскливее, потому что погода не улучшилась, а усталость сильно возросла. Несколько раз пришлось довольно жестко приложиться мягким местом об снег, потому что заструги совершенно непредсказуемо выламывали лыжи и падений было не избежать.
Время на сей раз шло не так медленно, и примерно минут за пятнадцать до окончания нашего сегодняшнего перехода я обнаружил перед собой гористую страну со здоровенными булыганами. Место для лагеря там выбрать было бы достаточно трудно, поэтому я решил остановиться минут за пять до официального времени окончания маршрута на небольшом озерце, где всех и притормозил.
Все, как обычно, тут
