Утром третьего дня я в очередной раз безуспешно пытался влить в Элли что-то посущественнее отвара, как вдруг внезапно ошейник на моем горле запульсировал. Я выругался — только зова мне сейчас и не хватает для полного счастья!
— Вэне! — окликнул я черноволосого эльфа, только что вышедшего из ванной. — Последи за ним. — Мотнув головой в сторону Элли, я щелкнул по ошейнику, показывая, что меня зовут.
Вэне (вообще-то Вэнеарилан, но «Вэне» удобнее) молча кивнул и занял мое место на покосившейся табуретке в изголовье койки, а я потопал к замку. Ну что ей еще от меня надо? Тем более сейчас?
Странно… за все время, что нахожусь в этом мире, я всего один раз был в замке не в пыточных или ритуальных комнатах — в тот день, когда только здесь появился. А в этот раз зов однозначно идет откуда-то с верхних этажей. Ох, не нравится мне это…
Хозяйка обнаружилась в памятном мне алом кабинете. Она даже не соизволила обернуться, когда я вошел, только дернула плечиком.
— Значит, ты обзавелся знаком измененного, — прозвучало спустя несколько минут тишины, в течение которых я не знал, куда себя деть. Я похолодел и попытался пониже натянуть рукав. Откуда она узнала?
— Ну, малыш! — Меня передернуло. Сколько можно? — Неужели ты думал, что такое событие, как получение моим рабом, которого я сама изменила, знака насильственно измененного, пройдет мимо меня? Кстати, кто тебе его оставил, не расскажешь?
— Один недружелюбно настроенный эльф, — решил я сказать частичную правду. Не думать о белых медведях, не думать о белых медведях… Не вспоминать о маячке… Подумай лучше о белых медведях… — Он меня вообще-то убить хотел, а не получилось.
Женщина рассмеялась и наконец-то повернулась ко мне лицом.
— Дай руку, — приказала она. Ну, я и протянул руку… левую. Ой, дура-а-ак… заметит же! Пусть маячок уже почти погас, но все же…
— Другую руку! — зашипела она, брезгливо оттолкнув протянутую конечность. У меня словно гора с плеч упала. А-а… Так нужно сразу говорить, что любопытство заело и хочется посмотреть на мой знак!
Кстати, запястье зажило уже на следующее утро после применения ко мне Далэ-Раа, и теперь на моей руке красовалась угольно-черная татуировка в виде сложного орнамента. А ничего так получилось. Людям показать не стыдно. Да и нелюдям — тоже.
Хозяйка внимательно изучила новоявленное украшение на моей руке. К слову об украшениях: капельку и амулет жреца я перед тем, как прийти сюда, припрятал под собственным матрасом в казарме. Да, банально, но демона с два хозяйка начнет рыться в личных вещах рабов! Ну, только если сильно припрет.
Когда женщина подняла на меня глаза, мне стало плохо. У нее был такой взгляд… Добрый… Ласковый… Ласковый до дрожи в коленках.
— Вот и хорошо, — буквально пропела она. — Теперь мне осталось сделать последний штрих, и моя игрушка будет готова.
— Какой штрих?! — Я запаниковал и задергался, пытаясь выдернуть руку из железной хватки женщины. Так, мне срочно надо выйти! На секунду прервав свои трепыхания, я бросил взгляд в окно и увидел, как в долину въезжает на упрямившихся лошадях небольшой отряд. Неужели?..
— Как какой? — делано удивилась хозяйка, отпуская мою руку. — Стирание личности, конечно! И тогда незваных гостей, на которых ты смотришь в окно, будет встречать моя новая игрушка. Красивая, но опасная игрушка. Очень опасная… — Женщина прижмурилась в предвкушении открывшихся возможностей.
Я замер. Стирание личности?! Это же значит…
— Что ты ничего не будешь помнить! — Хозяйка хихикнула и провела рукой по моей щеке. — Ты будешь послушным, ласковым… Моя верная игрушка.
Леди шагнула назад и снова повернулась ко мне спиной, разглядывая спешивающихся гостей. А во мне вскипела ненависть. Меня выдернули из родного мира. Лишили семьи. Сделали рабом! Ставили надо мной опыты! Элли, единственное близкое мне существо в этом мире, умирает из-за высаженной хозяйкой этих мест травы! И теперь меня хотят лишить даже самого себя?!
Я резко метнулся к окну — плевать на смерть, свобода дороже! — но резкий рывок ошейника заставил меня упасть на колени. Ч-черт… Проклятая удавка… Да снимайся же ты!
Не обращая внимания на тихонько смеющуюся женщину, я пытался хоть как-то разжать постепенно нагревающийся ошейник. Раздался хруст — это хозяйка резко отбросила мои руки от шеи, а я не успел отпустить удавку. Итог — несколько сломанных пальцев.
— Не с-с-смей! — яростно зашипела она. — Не с-с-смей…
Мысли как-то незаметно и быстро начали путаться, голова кружилась, сознание куда-то плыло… Это — оно? Не хочу! Нет! Не буду!
— Лучше расслабься, — тихонько произнесла мне на ухо хозяйка и ласково провела рукой по ошейнику. В этот же момент на мою спину словно плеснули кипятком, и я выгнулся, пытаясь хоть таким образом уйти от боли. Если бы не Рай со своим заклятием, обеспечившим мне какую-никакую, но тренировку, и не «заморозка», я бы уже лишился сознания. А так… было очень похоже. Но только болела не рука, а голова. Вот и перед глазами завертелись цветные круги…
— Какая красивая игрушка, — сквозь застилающий разум туман донеслись до меня слова. — Крылатая игрушка…
Крылатая? Крылья… Небо… Бабочки… Солнце… Такое желтое и яркое. Почти как…
…Все начало выцветать…
На какую-то долю секунды мое сознание прояснилось, и я увидел буквально в полуметре от себя сидящую на ковре и с любопытством ждущую результата женщину.
Не дождешься! Я не игрушка… я — человек!
Голову опять пронзил разряд молнии, выжигающий остатки мыслей. Судорога боли бросила меня на колени. Еще ближе… к ней. Чуть-чуть… Пора! Я стремительно вскинул руку… и острые серебристые когти, которые я так не любил и к которым так толком и не привык, полоснули наотмашь по нежной коже горла не успевшей отшатнуться экспериментаторши. Достал!.. Правда, только поцарапал. Теперь главное — не дать ей увернуться.
…Своими руками судьбу свою сделай!..
…Мои руки с силой сжались на тонкой шейке твари в женском обличье — надо продолжать, надо бороться дальше. Иначе… Кто кого? Гадина — или я?
Ошейник безуспешно — спасибо регенерации! — пытался отрезать мне голову, так что я отчетливо слышал хруст уже собственных позвонков; перед глазами стояла непроницаемая кровавая пелена. Мыслей не было. Одна кровавая пелена и сжимающиеся руки. Только руки…
В ушах стоял высокий гул. Свист ледяного ветра.
Тихий хруст.
Кто? Уже не важно…
…Обмякли мы почти одновременно. Мне прекратило сдавливать шею раскаленной полосой ошейника, и я наконец смог вдохнуть такой сладкий, такой желанный сейчас воздух. Сознание плыло, но постепенно возвращалось на свое родное место. Чуть отдышавшись, попытался повернуться посмотреть, что там с госпожой. Ой, моя шея!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
