удалось сбежать отсюда?
— Думаю, что он специально выпустил ее, — послышался голос Ноана со стороны камер, куда он направился проверить состояние плененных. — Без его ведома она бы точно не сбежала. Ты посмотри на него, ему нравится охотиться. Вот и решил поиграть с ней.
— Да только девушка все же смогла вырваться из этого гиблого места, пусть и на тот свет, — прошептала себе под нос.
А тем временем больной на голову патрульный поднес пленницу к стоящей по центру кровати, скидывая ее, отчего похищенная едва слышно застонала.
— Скоро очухаешься и мы с тобой обсудим правила поведения в моем пятизвездочном отеле, — загоготал ублюдок, хищно скалясь и задирая юбку брюнетки, грубо сжимая ее оголившееся бедро.
— Ноан, — крикнула я, — давай забирать его! Мы узнали место, где держат девушек, что тянуть?
Печаль… она душила меня, как же тяжело было находиться в этом покинутом судьбой месте. Сколько патрульный создавал его и почему стал такой мразью, я решила не думать об этом сейчас, как и том почему ему помогают. От мысли, что все те, кого мы здесь видели наверху, творят беспредел с этими девушками, ярость становилась все агрессивнее. Она умоляла меня тащить этого убогого за шиворот в полицию, а потом и саму полицию сюда, дабы спасать измученных бедняжек.
— Двоим нужна медицинская помощь, — послышался голос любимого, пока я неотрывно смотрела за патрульным, копошащимся возле металлического стола, чем-то бренча. — Пятеро под снотворным, остальные трое… — Ноан замолчал, отчего я повернулась к нему, выпуская маньяка из вида.
— Что? — с тревогой в голосе спросила. — Что с ними?
— Как бы помягче сказать, — вздохнул он, — они нуждаются в помощи психол…
— Как-то слишком долго ты спишь. Сейчас мы тебя разбудим…
От тона маньяка по моей коже побежали мурашки, и я не стала дослушивать слова любимого, возвращая все свое внимание творящему беспредел ублюдку, с замиранием сердца обнаруживая что-то блестящее в его руке, которое приближалось к лицу бесчувственной брюнетки.
— Сиа, стой! — крик Ноана разрезал тишину ада, но я уже не слушала его, со всех ног срываясь с места и кидаясь на патрульного.
Не знала, что буду делать, но и не могла позволить, чтобы задуманное шрамированным осуществилось.
Секунда и я со всего разбега влетела в тело убийцы, задыхаясь от смрада его прогнившей насквозь души.
Вселяться в людей мне еще не доводилось, и я, по всей видимости, не рассчитала своих сил, отчего маньяк вместе со мной отлетел в сторону, ударяясь обо что-то головой и затихая.
— Сиа! — возник рядом со мной Ноан, смотря ошалевшими глазами, в которых не читалось укора, он был чертовски сильно обеспокоен, можно сказать на грани истерики. — Твою мать! — учащенно дышал он, бегая взглядом по телу патрульного. — Зачем ты… Как же…
— Какого черта меня сюда вызвали, — послышалось за его спиной, — если ты уже здесь, Ноан?
Я не понимала, что происходит. В темном помещении подземелья появился одетый во все черное мужчина, который знал моего синеглазого жнеца.
— Митар, — нервно закрыл меня собой любимый. — Быстро же ты…
Я хаотично соображала, что случилось, от каждой последующей мысли, бегущей по цепочке, холодея всем телом.
«Патрульный умер? — испуганно подумала я. — Но… как?»
— Тебя тоже за душой прислали? — спрашивал безжизненный незнакомец, который сместил взгляд, смотря на появившуюся душу маньяка, удивленно оглядывающуюся по сторонам.
— Ну и мерзок же ты, — скривился тот самый Митар, обращаясь к душе. — Вечно меня посылают встречать всякий сброд! — фыркнул он. — Так зачем ты здесь? — устремил он внимание на забывшего дышать Ноана, пока я вся сжалась, боясь признавать то, что натворила. — Кто-то из этих умрет? — спросил он, указывая глазами в сторону камер.
Ноан лишь кивнул, не произнося ни слова.
— Понятно, — ответил ему тем же жестом пришедший жнец. — Что ж, мне пора.
Создав портал, он грубо схватил за волосы брыкающуюся душу, которая выла, что не хочет никуда уходить, и закинул ее в портал, шагая следом.
— Сиа! — кинулся ко мне чистокровный. — Выходи! Ну же! Выходи скорее! — его голос был то резок и груб, то прерывался, выдавая высшую степень напряжения.
— Ноан… — я ощущала слабость и разъедающую душу вину, ведь понимала, что сделала и что именно меня ждет за это. — Прости… меня…
— Не нужно! — яростно замотал он головой. — Просто выходи ко мне! Быстрее!
Все еще пребывая в шоке от случившегося, я кое-как сконцентрировалась, покидая зловонное тело шрамированного.
— Девочка моя! — любимый рывком притянул к себе. — Уверен, нас поймут… Ну зачем? — он сжал объятия сильнее, словно боясь, что меня заберут. — Зачем ты это сделала?
Всхлипнув, я уткнулась в его шею, сотрясаясь всем телом, и тут темноту рассек ослепительный свет, льющийся из открывшегося пространственного окна.
Ноан стремительно развернулся, закрывая меня собой.
— Не советую препятствовать! — произнес один из появившихся, лицо которого невозможно было разглядеть из-за яркого светового потока, расползающегося в разные стороны.
Страх, жуткое волнение, тревога и ощущение чего-то неизбежного… Все это навалилось на меня в одно мгновение, отчего ноги едва не подогнулись.
— Вы не тронете ее! — рыкнул синеглазый, отыскивая мою ладонь и переплетая наши пальцы. — Я не позволю!
— Будешь противостоять всему отделу? — прилетело ему безразличное. — Понимаешь же, что не поможет. Она все равно предстанет перед советом старейшин, а ты лишишься магии.
— Плевать! — рыкнул Ноан.
— Нет! — я вытянула руку вперед, замечая, как сильно она дрожит.
— Сиа, не смей! — прошептал Ноан, чуть поворачивая голову. — Они заберут тебя! Заберут туда, откуда…
— Знаю, — мой голос дрогнул, и я склонила голову, мысленно прося прощения у половины моей души. — Но все же не позволю, чтобы тебя коснулась хоть капля наказания, предназначавшегося только мне одной…
Высвободив свою конечность из хватки любимого, я печально улыбнулась ему, наблюдая в его глазах целую бурю страстей.
— Не ходи… — молил он, разрывая мое бьющееся сердце на части. — Я прошу тебя… не ходи…
— Я люблю тебя, — резко прижавшись к нему, поцеловала чувственные губы, стремительно отстраняясь и шагая к тем, кто спокойно ждал меня, понимая, что бежать я не собираюсь.
— Сиа! — кинулся за мной Ноан, тут же захрипев.
— Ноан! — развернулась я, занося ногу для шага, но была схвачена под руки. — Пустите! — вырывалась, с ужасом смотря на муки моего синеглазого, как он сжимает голову ладонями и, прислонившись к стене, сползает по ней. — Отпустите! Ему же больно! — кричала я во все горло, не понимая, почему они так жестоко поступают и не позволяют подойти к нему.
— Сиа… — прохрипел любимый, падая на колени.
Сжимая голову, он громко закричал, изгибаясь всем телом и вызывая у меня рыдания.
— Ну все, достаточно! — рыкнул
