Черновым дорогого стоит.
— Вы зрите прямо в корень. Романова будет крайне признательна вам, ежели вы возьмёте её с собой.
— Признательна? Хм-м, — задумчиво изрёк мужчина. — Что ж, я не против её присутствия, так ей и передайте, сударь.
— Благодарю, Анатоль Иванович, — искренне проговорил я, попрощался с ним и вернул телефонную трубку на место.
Отлично! Романова будет рада, а вот граф Чернов, наверное, больше никогда не станет связываться с Сафроновым. Он ведь просил явиться в лес лишь его, а Анатоль Иванович приедет чуть ли не с цирком шапито. Ну это уже его проблемы.
Моё настроение заметно поднялось. И из университета я вышел с довольной улыбкой на устах, правда она заметно померкла, когда мне довелось увидеть знакомую фигуру, околачивающуюся около моей машины. Варвара? Девушка взглянула на меня опухшими от слёз блестящими глазами и печально улыбнулась.
— Добрый день, сударыня, — поздоровался я, окинув быстрым взглядом слегка растрёпанную девицу. — У вас что-то случилось?
— Случилось, Никита, — назвала она меня по имени и шмыгнула носиком.
— Может, нам лучше сесть в машину, а то вы сейчас не совсем… как бы это сказать…
— Да, я знаю, что плохо выгляжу, — опустила она голову. — Проплакала всю ночь. Глаз не сомкнула.
Я мысленно тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что Толкницкая не просто так оказалась именно около моей машины. Она хочет, чтобы я чем-то ей помог. А оно мне надо? Не надо. Однако и гнать её прочь как-то нехорошо. Да и любопытство буквально вцепилось в моё горло скрюченными пальцами и требует, чтобы я узнал подоплёку происходящего. Чую, что в деле замешан Морозов, раз его не было на занятиях.
Быстро прокрутив в голове все эти мысли, я всё же открыл переднюю дверцу и сказал:
— Присаживайтесь, сударыня.
— Благодарю, — пискнула та и исчезла в автомобиле, а я сел за руль и нажал на педаль газа.
— Куда мы едем? — спросила девушка, теребя пояс плаща-макинтоша.
— Никуда, просто покружим по улицам, пока вы будете изливать мне душу. Вы же за этим пришли? Что у вас случилось? Откуда слёзы? Только давайте сразу к сути, а то у меня много дел.
Варвара бросила на меня немного недовольный взгляд, а потом посопела немного и зло исторгла:
— Вы были правы, сударь! Вы были сто тысяч раз правы! Морозов грязный лжец и мерзавец! Жаль, что вы не застрелили этого труса на дуэли! — она сжала кулачки и задышала ещё чаще. — Ох какой же я была дурой, что поверила сладким речам этого проходимца!
— Ну, девушки любят ушами, — деланно безразлично проговорил я, мигом смекнув, что произошло. Морозов соблазнил дурочку своими деньгами и положением, переспал с ней и дал от ворот поворот. И теперь Варвара вне себя от ярости. От неё исходили волны жара, а губы кривились. Перед глазами же явно стояла кровавая картина, на которой она отрывает голову Морозову, лишившему её невинности. Кстати, а была ли невинность? В этом мире маг-лекарь вполне может из самой прожжённой проститутки опять сделать девственницу.
— Как же я была слепа! — выдала Толкницкая и посмотрела на меня лихорадочно сверкающими глазками. — Ведь сердце мне говорило, что я люблю другого, но речи этого негодяя Морозова помутили мой разум. Но сейчас… сейчас… я вижу, что вот оно моё счастье передо мной!
Я поглядел за окно слева от себя и сказал:
— Нет там никого. Вы обознались.
— Нет, не обозналась. Женитесь на мне, Никита! — выпалила девушка и бросилась мне на шею. Благо, что мы остановились на перекрёстке, пропуская подводу с бочками, иначе бы я имел все шансы влететь в какую-нибудь встречную машину. А так я кое-как отцепил от себя лапки Варвары и выдохнул:
— Сударыня! Успокойтесь! Вы хотите на тот свет? Да и вообще! Возьмите себя в руки! Не любите вы меня, а лишь хотите заменить мной Морозова. Лучше сидите смирно и думайте, как вам жить дальше.
— Я не знаю как… — прохныкала она, закрыла лицо руками и принялась истошно реветь, будто подражала работающему мотору.
— Ладно, я вам подскажу, но сперва найду, где остановиться, а то, не ровён час, врежемся, — мрачно проговорил я и припарковал автомобиль около тротуара. — Перестаньте плакать, сударыня, и внимательно слушайте меня. Да, Морозов козёл, но и вы не ангел. Впредь будете умнее. Последствия вашей скороспелой «любви» уберёт лекарь, а вот слухи, кои может распускать Морозов, так легко не убрать, посему вам следует переехать в другой город. Поезжайте в Москву. Там тоже есть хорошие университеты. Начните новую жизнь, но сперва окончательно разберитесь со старой. Извинитесь перед Ядвигой Робертовной. Она искренне любит вас.
Глава 24
Варвара не меньше четверти часа плакала в моей машине, словно изо всех пыталась утопить её, а я спокойным голосом продолжал говорить ей, что мир не рухнул, а просто изменился. И наконец-то мои слова проникли в окутанный печалью мозг девушки. Она постепенно всё меньше шмыгала носиком и всё чаще поглядывала на меня.
— А ведь… вы правы, сударь, — прошептала она дрожащим голоском, вытирая ладонями красные, опухшие глазки. — Жизнь продолжается. И теперь меня не обманет никакой мерзавец.
— Вот это уже слова мудрой дворянки, — усмехнулся я и завёл автомобиль. — К Ядвиге Робертовне?
— Да, — решительно кивнула девушка и достала из ридикюля небольшое, круглое зеркальце в серебряной оправе. Взглянула на своё отражение, кисло улыбнулась и убрала зеркало. — Сударь, вы уж простите меня великодушно за моё недостойное поведение.
— Прощаю, — проронил я, вывернул баранку руля и погнал машину в сторону съёмной квартиры польки. И хоть ехать до неё было недалеко, однако за это время небо успели закрыть чёрные тучи, разродившиеся холодными струями дождя. Они принялись барабанить по крыше и словно бурлящий кипяток покатились по улицам города, подхватывая грязь, мелкий мусор и опавшие листья.
— Ну и погодка, — содрогнулась Василиса, которая необычайно быстро пришла в себя. Конечно, её лицо еще носило отпечаток глубоких переживаний, но слезы больше не просились наружу. Зато мстительный характер давал о себе знать. — Вот бы дождь вымочил с ног до головы Морозова, и он подхватил какую-нибудь лихорадку, а потом и умер бы.
— Ваши слова да богу в уши, — усмехнулся я и медленно
