Дружников нравился Корсакову своей невозмутимостью и компетентностью в истинном смысле этого слова: если тот чего-то не знал, то точно знал, где это надо искать и кто в этом поможет.
— Вам-то на кой вся эта «космическая энергия»? — с иронией поинтересовался Корсаков.
— Неужели вы все еще верите в эту белиберду? — спросил Дружников и тут же высказал сомнение: — Врач говорит, что голова у вас не задета, а вы, извините, ахинею несете.
— Вы давно тут?
— Хотите узнать, что я слышал и что я знаю?
— Ну, да.
— Ох, как творческого человека привлекает всякая галиматья! Поразительно! Неужели вы в нее верите? Ну, при чем тут «космос»?
— А «фокусы» тибетцев?
— Вот именно — «фокусы».
— Но экспедиции?! — не сдавался Корсаков, предчувствующий что-то новое и необычное.
— Доктор, что с ним? — обратился Дружников куда-то в сторону.
Подошел крепкий мужичок, посмотрел на Корсакова, оттянул ему веко, достал стетоскоп:
— Как дела, боец?
— Нормально, док, — автоматически отчитался Корсаков.
— Ну, я ему уже ничем не помогу, — констатировал врач, если это на самом деле был он. — Коньячку бы ему да поспать до отвала, вот и все.
Дружников довольно ухмыльнулся:
— Вы, доктор, ему на несколько дней женщин запретите, а то рана откроется.
— Рана у него сквозная и нормальной, полноценной жизни не помешает, — не пошел на поводу медик. — Я его буду смотреть потом?
— Да.
— Ну, вечером сегодня сделаем перевязку. Машину за мной пришлете часов в восемь-девять. Я ему сделаю укол, чтобы спал спокойно.
— Насчет времени мы договоримся позднее.
— А-а, — понимающе протянул врач. — Все в игры играете, ну-ну.
— Он сейчас нормально перенесет дорогу? — поинтересовался Дружников.
— А ничего, что я тут же лежу и лучше себя знаю? — попытался заговорить Корсаков.
— Лежите, лежите, вы нам не мешаете, — успокоил Дружников, все так же вопросительно глядя на врача.
— Через полчаса я сделаю еще один укол, но лучше бы его транспортировать в лежачем положении.
— Ага, понял, — сообщил Дружников. — Вы пока можете подремать, доктор. Пришлите мне полковника.
Врача сменил новый персонаж.
— Что там, Никита?
— Все в порядке, сейчас уже заканчиваем бумажную канитель.
— Соседи как?
— Соседей пригласили, да тут уже весь поселок собрался. Не каждый ведь день такие развлечения!
— Я не о том. Что соседи слышали, что говорят?
— Полная тишина, Феликс Александрович.
— Это хорошо. И вообще…
— Мы об этом уже говорили, — с достоинством поставил Дружникова на место полковник Никита.
Дружников не обиделся, признал:
— Извини, устал.
— Вам бы поспать, — посетовал Никита, но Дружников попросил:
— Не дразни, а? Ладно, иди, но через полчаса мне нужен будет реанимобиль. Сможешь?
— Обижаете, — и полковник вышел из комнаты.
— Это меня в реанимобиле повезете? — поинтересовался Корсаков.
— Заслужили, голубчик, заслужили, — пошлепал его по руке Дружников. — Вот не знаю только, куда везти: домой или в психиатрию.
И рассмеялся.
— Ну, вам, чекистам, не привыкать, — обиделся Корсаков.
— Не обижайтесь, Игорь, не обижайтесь. Просто ваша вера в чудеса заслуживает особого внимания.
— Ну, а вы-то что думаете по этому поводу? — продолжал злиться Корсаков.
Ему очень не нравилось лежать в присутствии этого человека.
— Ах да, — спохватился Дружников. — Ну, давайте с самого начала. Что вы вообще знаете об Азии?
— В каком смысле? — опешил Корсаков.
— Риторическим вопросом, молодой человек, называют такой вопрос, на который не следует отвечать, — усмехнулся Дружников. — Понимаете, Игорь, ни одна держава, претендующая на статус великой, не спрашивает на это разрешения. Никогда и ни у кого! Иначе какая же она «Великая»? В Европу, как вы знаете, Россию не пустили даже после натиска Петра Великого, а уж он-то старался вовсю. Его потомки какое-то время еще пытались ерепениться, но потом признали, что Европе лучше оставаться мечтой, и двинули в Азию. А в Азии в это время уже захватывают земли Англия, Франция, Голландия и все, кому не лень. Ну, а когда много конфликтов, сами понимаете, проще простого прийти и сесть «жандармом».
— Это вы о России?
— Ну, да. Собственно, у России и выхода-то не было: Англичане на то, что мы до сих пор именуем Средней Азией, положили глаз и рвались туда со страшной силой.
— Да слышал я и про Платова, и про Бичурина.
— Пржевальский-то, между прочим, тоже принимал участие в захватах.
— Знаю, знаю. Ну, и что? При чем тут они? Ну, искали новые пути, открывали новые земли и лошадей.
— Не ерничайте, Игорь, не надо, — попросил Дружни-ков. — Тут не до шуток.
В соседней комнате усилился шум, будто стали поднимать чемоданы, готовясь к отъезду.
Вошел Никита:
— Все готово.
— Так ты мне скажи, как там участковый?
— Адекватен. Версию немотивированного нападения поддержал, благо преступник мертв и возражать не станет.
— Это хорошо, — похвалил то ли Никиту, то ли участкового Дружников. — На всякий случай опечатай тут все и намекни, что приедут саперы, но не сегодня. Мол, опасность взрыва велика, потому что дом может быть заминирован. Проще говоря…
— Чтобы не лезли, — перебил полковник. — Понял. Разрешите выполнять?
— Распустился ты, полковник, — надулся Дружников.
— Учителя хорошие были, — парировал Никита.
— Ладно, давайте переносите этого пострадавшего.
— Да, я сам…
— Еще чего, — авторитетно возразил Никита. — Ты представь, как увидят они тебя лежащего, окровавленного — так сюда год не подойдут.
— Мудро, — похвалил Дружников.
В реанимобиле Корсаков утроился так удобно, что Дружников пошутил:
— Так и мне захочется прокатиться на самом главном месте, — и уселся рядом.
Корсаков дождался, пока машина тронется, потянул Дружникова за рукав:
— Феликс Александрович, вы-то как здесь оказались?
Дружников не стал увиливать:
— Мне вчера с большим опозданием стало известно, что в Москве появился Льгов, но я еще больше удивился, когда узнал, что с ним — вы!
— А что, Льгов — «темная сторона»?
— Он из другой команды, Игорь. Тут не «стороны», не игры, пора бы понять.
— Мне он показался приличным человеком, — сказал Корсаков с некоторым вызовом.
— Знаю, — согласился Дружников. — Но я отвечал на ваш вопрос, и ответил на него.
— Ну, в принципе, — признал Корсаков.
Он хотел еще о многом расспросить, но Дружников его опередил:
