пост занимал, очень не любил, когда в его дела лезут, у нас по этому поводу были не то чтобы враждебные, но не сказать, что приятельские отношения. А капитан его поддерживал, так что, что было, то было. В реальности братья Истомины не участвовали этой войне, скорее вскоре сгинули в зиндане, если только чурки их тела продали для погребения, что сильно снижало цену. Моё вмешательство изменило историю, но не сильно. Может и были изменения, я не знаю. В этот раз я буду действовать по-другому. Понятно в именьице матери поеду, деньгами помогу, покупкой земель, та в первом квесте показала немалую деловую жилку, видимо сама продумывала, и не раз, как бы развернулась, имея достаточно средств. Дальше в Севастополь, где пока я безвестен и интереса не представляю, подаю прошение о переводе на Тихоокеанскую эскадру. Думаю, в этот раз удерживать не будут. А так как туда едут служить неохотно, может быть даже повышение получу, попробую договориться на должность старшего артиллерийского офицера. Тему знаю, справлюсь. Остальное зависит от места назначения и корабля. Там уже будет интереснее.
Пока вот так вспоминал этот первый квест, я успел медитацию пройти, Источник полный, и сплести три плетения, повесив на ауре и подключив к Источнику. Это были малого исцеления, климат-контроля и самое простейшее для охраны лагеря. Все три работали. Потом, пока в Источнике не осталось пять процентов маны, чтобы плетения могли работать, пустил остальное на заживление сломанных рёбер. Они больше всего мешали, любое движение и вспышка боли, тем более одно вправлять пришлось. Даже хватило маны чуть приживить все три, новая медитация, и хромая, я направился к зиндану, где лёг на край, и стал пакетами отправлять лекарские конструкты в Олега, отчего его хриплое дыхание, с бульканьем, выправилось. Пока достаточно, продержится до утра. Сам я, ломая голову как его достать, там ведь напоить его нужно, вернулся в здание, а уже темнело, и новая медитация. Да, диагностическое лекарское плетение я на обоих тут тоже использовал. А иначе как лечить-то? Нужно знать как. Это не среднее что площадно лечит, малое, точечно. После медиации, поработал с пальцами, сломанные заживил, и чуть приживил перелом на ноге. Новая медиация, и уже огнестрельная рана в грудине, та слабо кровила, серьёзные артерии не задеты, и я её до этого не трогал. Сходив ещё раз попить, я очень голоден был, новая медитация и запустил плетение ночного виденья, после чего стал искать, чего бы поесть? Надеюсь мана при инициации всё не уничтожило. Деревня бедная, но должны же какие запасы на зиму сделать?
Нашёл погреб, каменный, за дальними постройками, сараюшка. В скале выдолблен явно ледник. Попорченного мало, хотя и было, сверху пыль смахнул и нашёл куски вяленного мяса в корзинах, и зерно. Вот так вернулся с корзиной, с запасами, к роднику, и стал жевать мясо. Обломки зубов мешали, и порванные изнутри щёки, но жевал, жадно насыщаясь, ещё и зерно закидывал, слегка прожёвывал и глотал, всё это запивая водой. Больно уж мясо было перчёно. Вот так насытившись, продолжил медитации и лечение. Всё ночь на себя пустил. Ну почти, две медитации, накопленной маны, пустил на Олега, купировав окончательно очаги, так что до больницы доживёт, а я все раны и переломы у себя убрал к утру, зубы как новые, лицо чистое, восстановился заметно, что уже радует. И стал готовиться к тому чтобы достать Олега. Вот только в деревне всё уничтожено, нужна помощь. Помогло плетение ночного виденья, в стороне я рассмотрел, как по тропке шло шестнадцать абреков. Явно стороной обходя эту деревню. Они мне и нужны, мускульная сила, почти добровольная, и одеждой поделятся, да оружием. Медитация очередная, сплёл плетение сонника, поместив на ауру и побежал на перехват, стараясь не ойкать, когда ранил босые ноги на камнях. А это казаки оказались, видимо в рейде были в горах. Причём рожа одного из бойцов мне смутно знакомой показалась. Просмотрел память, я её снова на ауру перевёл, а это казак подъесаула. Того самого, что в первом квесте меня снарядил. Значит он тогда не только в патруле был, но и эту группу ждал.
Вот так вышел, те настороженные шли, деревню явно стороной обходили, чуть до стрельбы не дошло, но когда я сказал что с их командиром знаком, шапочно, всё-таки согласились помочь, у них и верёвки оказались, подняли брата наверх, одеждой со мной поделились. Один казак снял портки, дал мне штаны, сам оставшись в исподнем, другой куртку. На одеяло брата положили и двинули прямо по дороге. Я сказал, что вижу в темноте хорошо, последствия травмы, так что выведу. И действительно, когда светать начало, к лагерю где та сотня стояла, подъесаула, вывел точно. Тот понятно меня не вспомнил, но я сказал, что встречались мельком. Дальше нам достали одежду, ту что одолжили, вернул, пролётку, и в Владикавказ, в больницу. Также посыльного оправили в полк брата, чтобы отменили все мероприятия по нашему выкупу. Мол, сами выбрались. Устроив брата в палате, деньги были, чурки не всё потратили из наших портмоне, нанял отставного солдата, чтобы за ним ухаживал, а сам наняв другую пролётку, покатил обратно к тому селу. Нужно хранилище сделать, и запасы золота из схронов и потеряшек. Иначе как матушке помогать? А планы пока не меняю, до войны перевожусь на Дальний Восток.
***
Покинув вагон, наблюдая как достают из купе мои вещи, чемодан и два саквояжа, я поправил фуражку, с моря дул довольно сильный и пронизывающий вечер, да ещё недавно выпавший белоснежный снег до боли в глазах слепил. Была середина декабря, для Владивостока температура думаю ещё ничего. Уши быстро посинели, и кончик носа начал покалывать, как бы не отморозить. К счастью, амулет климат-контроля сработал штатно, перестроившись, и я, заранее договорившись с двумя офицерами-попутчиками нанять один экипаж, так и сделал. Местный носильщик его быстро свистнул, и мы поехали в сторону штаба эскадры, здание в городе располагалось. Время три часа дня, надеюсь нужные офицеры на месте и нас оформят, а то выходные завтра. Оба офицера ехали в других купе, так как то, где я был, выкуплено мной полностью, чтобы никто не мешал заниматься созданием амулетов. Причём, делал я это ночами, чтобы совсем исключить свидетелей, что проходили мимо купе. А днём я спал. Так что для меня весь путь прошёл или во сне, или в плотной работе и медитациях. Что по обоим мичманам что ехали в этом вагоне, остальные
