солнце почти взошло. И я была искренне этому рада, увидеть всю красоту сразу, а не после дневного сна.
– Сейчас семь утра, чем хочешь заняться?
– Позавтракать было бы неплохо.
– Согласен. Сейчас позвоню и нам накроют.
– Хорошо. Я пока схожу в душ.
Наиль задержался на секунду, словно хотел что-то сказать, но просто махнул головой соглашаясь и ушел.
Через пол часа, я, надев сразу купальник, который почти ничего не скрывал, что самой стало, стыдно глядя на себя в зеркало, я вышла с накидкой на плечах.
«Только бы не передумать в последний момент и не сбежать от его взгляда».
Вышла на кухню, Наиль сидел за столом и как только я появилась он сразу же поперхнулся.
Подбежала к нему и стала колотить по спине.
– Ты… Ты… Ульяна… кхм, – прокашлялся и повернулся ко мне, а я застыла с кулаками в воздухе. – Все, я в порядке, спасибо. Но ты…
– Что я? – просто сама накидка была полностью прозрачной и так же, как купальник открывала мое тело.
– Просто скажи, что этот наряд для дома, – он вновь и вновь блуждал взглядом по мне.
– Тебе не нравится? – изгибаю бровь и опускаю руки на свои бедра.
– Как раз-таки мне нравится, и я готов зубами снять эти веревки, но за пределы стен ты в этом не выйдешь.
– Ага. Наиль, мы на острове, окруженном водой, и ближайшие соседи от нас, могут только фантазировать о том, что где-то там ходит полуголая женщина, приехавшая с мужчиной позагорать на пляже. Хотя мне, почему-то кажется, что нахрен им не сдались мы с тобой.
– Ульяна, я привяжу тебя к кровати, если ты…
– Ты привез меня сюда отдыхать или снова ограничивать правилами? Если так, то к черту твой отдых, – спокойно разворачиваюсь и ухожу, сначала из кухни, затем поднимаюсь на второй этаж.
Сейчас посмотрим, кто кого.
Достаю чемодан, слыша его шаги на лестнице и начинаю закидывать в него свои вещи, громко топоча ногами по полу от шкафа к кровати. Остановился возле двери и смотрит.
Продолжаю свои манипуляции. Забегаю в ванную и скидываю в маленькую сумочку все принадлежности.
Закрываю полупустой чемодан и беру длинное платье, уединяюсь в ванной и начинаю переодеваться.
Спустя минуту стучит. Улыбаюсь своей победе, но игру не останавливаю.
– Ульяна открой дверь.
– Сейчас переоденусь и открою. Подождать не можешь?
– Не надо переодеваться. Просто открой.
– Наиль, я тебя услышала, ты меня тоже. Поэтому не торопи меня. Осталось немного. А ты пока позвони, пусть вернут деньги за остальные четыре дня, если это возможно.
– Хватит, – говорит раздраженно. – Выйди, пожалуйста, и мы поговорим.
Тяну за молнию платья и понимаю, что не получается справиться самой, тем более в спешке.
– Черт, – злюсь на все.
– Открывай, женщина.
Распахиваю дверь и поворачиваюсь к нему спиной.
– Застегни, если не сложно.
Убираю волосы на бок и жду.
Дотрагивается кончиками пальцев к обнаженной коже и ведет ими от шеи вниз, в разрезе ткани.
Рвано хватаю воздух, который то и дело застревает в легких.
– Прости меня, – целует в затылок обнимая. – Прости, за все что было с самой первой минуты, – его голос был таким надломленным, что внутри меня будто какая-то соломинка сломалась и из глаз потекли слезы. – Прости меня умоляю, Ульяна, я столько натворил и просто не знаю, что мне делать. С какой стороны мне подойти к тебе, чтобы ты забыла обо всем. Я не знаю, как себя вести, потому что просто хочу, чтобы ты была рядом, чтобы и тебе было достаточно лишь этого.
«Иногда мне кажется, что уже его простила… А иногда кажется, что вся моя ненависть лишь для галочки, потому что так принято… – злиться на обидчиков», – слезы продолжали катиться по моим щекам, а он вновь поцеловал меня и ушел, со словами: «Жду тебя на пляже, ты прекрасно выглядишь».
Осталась в пространстве наедине с собой и не чувствовала своей победы.
Подошла к окну, выходящему на океан и увидела Наиля, переодетого в бриджи и обычную борцовку, босиком.
Легкий ветер слегка шевелил его черные как ночь волосы, а волны омывали ноги. Почему-то я была уверена, что эта картинка навсегда останется в моей памяти. Я увидела его таким одиноким, что мое сердце сжалось от тоски, которую я ощущала, смотря на него.
Вернула себе прежний вид, подняла волосы в высокий хвост и вышла.
Медленно ступая по горячему песку, я приближалась к мужчине. В последний момент он обернулся с улыбкой на лице посмотрев на меня и вновь вернул взгляд синему чуду, которое мирно блестело под лучами яркого утреннего солнца.
– Прогуляемся? – вдруг предложил он.
– Я не против.
Развернулись и пошли вдоль берега.
Песчаный пляж сменился мелкой галькой. А после пошли огромные валуны, возле которых мы развернулись и пошли назад.
За всю прогулку мы не произнесли ни слова. Будто молчание сейчас было гораздо красноречивей, чем глупые попытки завязать разговор.
Когда мы пришли к дому, Наиль скинул свои вещи, оставшись в плавках-шортах и сразу пошел в воду. Следила за каждым его шагом и лишь потом сделала тоже самое.
Вода была немного прохладной, и я запищала, когда вошла по пояс.
– Давай трусиха, – закричал он.
Рассмеялась на его слова и сразу нырнула вперед.
Когда я протерла глаза от воды, посмотрела на мужчину, он странно улыбался.
– Что?
– А еще можешь понырять?
– Зачем?
– Красивый вид открываешь, – начал смеяться.
До меня только через полминуты дошло что он говорил о моей голой заднице.
– Фу, какой пошляк.
Долго бесились в воде. Ныряли, найдя специальные маски отплыв дальше. Соревновались в прыжках с пирса, где был привязан катер. В общем наслаждались наконец-то отдыхом.
Показалось, что Наиль давно не отдыхал, слишком уставшим был он в душной стране, вечного солнца и песков.
Когда загорали, нам принесли напитки, и я почувствовала в них алкоголь.
– Ого. Решил меня напоить?
– Только немного. Вдруг ты будешь сговорчивей.
– А если я буйная, в таком состоянии?
– И в этом есть свои плюсы.
К обеду, мы были разморенные и уставшие, что просто легли спать и проснулись на закате.
Ужин нам накрыли на улице в специальной, москитной беседке.
После плотной трапезы, мы вновь пошли гулять. На пляже стояли фонарные столбы и поэтому почти весь он был освещен.
Шли медленно, под звездами, которых казалось в этот вечер слишком много для этого бескрайнего неба, вдруг ставшего таким маленьким.
– Спасибо за эту поездку Наиль.
Он хмыкнул, но сначала промолчал. Чуть позже вдруг заговорил.
– Это самое малое, что я мог сделать.
– Но
