От этих слов по телу Калли пробежала печальная дрожь. Услышать предложение от маркиза Ралстона, не важно, вынужденное или добровольное, было одним из самых важных и чудесных моментов в ее жизни. О таком она даже не мечтала.
— Нет. Но спасибо за предложение.
— Какая чушь... — Ралстон тотчас одернул себя. — Вы хотите, чтобы я опустился перед вами на колени?
— Нет!
Калли подумала, что не сможет вынести, если он встанет перед ней на колени и будет просить выйти за него замуж. Это будет самая жестокая шутка, какую только может сыграть жизнь.
— В чем же проблема, черт возьми?
«В том, что на самом деле я тебе не нужна».
— Вы наверняка не делали предложение соблазненным женщинам. Так зачем же начинать с меня?
Ралстон широко раскрыл глаза, шокированный ее смелыми словами. Вскоре изумление сменилось раздражением.
— Давайте решим это раз и навсегда. Вы, очевидно, считаете меня гораздо большим распутником, чем я был на самом деле. Вы можете думать все, что угодно, но я действительно делал предложение всем незамужним девственницам, которых лишил невинности. А таковых была всего одна.
Калли зарделась от его откровенных слов и отвернулась, покусывая нижнюю губу Гейбриел явно расстроен всем произошедшим, и ей было его очень жаль. Но ведь он действительно не мог быть расстроен сильнее, чем она. Она провела изумительную ночь в объятиях единственного мужчины, которого желала, и он сразу же сделал ей предложение — все это великолепно, но только без намека на любовь.
И теперь она должна рассыпаться в благодарностях к великодушному маркизу Ралстону. Нет уж, спасибо. Она проживет остаток своих дней, храня память об этой прекрасной ночи, и уже этим будет счастлива. Во всяком случае, она очень надеялась на это.
— Ваши благородные намерения оценены должным образом, милорд...
— Бога ради, Калли, прекрати обращаться ко мне «милорд». — Раздражение, сквозившее в его тоне, заставило ее замолчать. — Разве ты не понимаешь, что могла забеременеть?
При этих словах Калли непроизвольно коснулась рукой талии и тотчас подавила сильное желание, пронзившее ее при мысли о вынашивании ребенка Ралстона. Мысль об этом даже не приходила ей в голову, да и как вообще такое возможно?
— Очень сомневаюсь, что дело обстоит подобным образом.
— Тем не менее такая вероятность есть. А я не допущу, чтобы мой ребенок оказался незаконнорожденным.
Калли сверкнула глазами.
— И я не допущу. Но подобный разговор мне кажется преждевременным, вы так не считаете? Ведь риск, что это могло произойти, очень невелик.
— Любой риск — это уже риск. Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж. Я дам вам все, чего вы только могли бы пожелать.
«Ты никогда не будешь любить меня. Ты никогда этого не сможешь. Я слишком обыкновенна. Это совсем не то, чего ты заслуживаешь».
Ралстон расстроенно вздохнул.
— Если ты не хочешь прислушаться к доводам рассудка, мне придется поговорить с Бенедиктом: ты просто не оставляешь мне выбора.
Калли охнула.
— Ты этого не сделаешь.
— Очевидно, ты принимаешь меня за другого человека. Я женюсь на тебе и пойду даже на то, чтобы брат заставил тебя пойти к алтарю.
— Бенедикт никогда не будет принуждать меня выйти за тебя замуж, — возразила Калли.
— Похоже, нам придется проверить верность этого заявления.
Довольно долго они стояли, глядя друг другу в глаза, затем его тон смягчился и он произнес:
— Неужели ты считаешь, что все будет настолько плохо?
Эмоции буквально взорвались в душе Калли, и она не смогла ответить сразу.
Конечно, ничего ужасного не будет, если она выйдет замуж за Ралстона. Она многие годы тосковала по нему, наблюдая за ним из уголков бального зала, читая и перечитывая колонки светской хроники, отыскивая любые сведения о нем, вплоть до сообщений о его эскападах. В течение десяти лет, пока светские хроникеры гадали, кто же станет маркизой Ралстон, Калли тайком представляла себе, как она, став ею, устраивает приемы вместе со своим любимым супругом.
Но все эти годы она мечтала о браке по любви: представляла, как однажды он все-таки заметит ее в переполненном бальном зале, или обратит на нее внимание, когда она будет выходить из магазина на Бонд-стрит, или увидит ее на каком-нибудь званом обеде и безумно влюбится. И мечтала о том, как потом они будут жить с ним долго и счастливо.
Браки, которые зиждутся на жалости или заключены по ошибке, не приводят к счастливой совместной жизни.
Калли понимала, что в ее возрасте и положении иметь семью означало согласиться на брак без любви, но мысль о подобном браке с Ралстоном была для нее невыносима.
Она слишком долго хотела его, чтобы согласиться на меньшее, чем любовь. Взяв себя в руки, Калли сказала:
— Конечно, это не было бы ужасно. Я уверена, что из вас выйдет отличный муж. Просто я не ищу мужа.
— Прости, но я тебе не верю, — усмехнулся он. — Каждая незамужняя девушка в Лондоне ищет себе мужа. — Он помолчал, обдумывая ситуацию. — Дело во мне?
— Нет. — «На самом деле ты для меня совершенство». Он не отстанет от нее, пока она не назовет причины. Калли слегка пожала плечами. — Я просто не верю, что мы подойдем друг другу.
Он озадаченно уставился на нее.
— Да отчего же, черт возьми?
— Я не та женщина, каких вы предпочитаете.
Ралстон помолчал, удивленный ее формулировкой, и поднял глаза к потолку, словно моля о терпении.
— И каких же женщин я предпочитаю?
Калли обреченно вздохнула. Все-таки он от нее не отстанет.
— Вы правда хотите, чтобы я это сказала?
— Конечно, хочу, Калли. Потому что действительно не понимаю.
В этот момент она его ненавидела. Ненавидела почти так же сильно, как и любила. Она горестно всплеснула руками.
— Красивая, опытная, элегантная — в общем, светская львица. Я не обладаю ни одним из этих качеств. Я полная противоположность вам и тем женщинам, которыми вы себя окружали. Я скорее предпочту посидеть с книгой, чем отправиться на бал, и я терпеть не могу светское общество. И у меня настолько нет никакого опыта в любовных отношениях, что мне пришлось заявиться ночью к вам в дом, чтобы получить свой первый поцелуй. Меньше всего я хочу выйти замуж за человека, который пожалеет об этом шаге сразу после того, как мы произнесем наши клятвы.
Эти слова она произнесла быстро и яростно, так как рассердилась на него за это принуждение к откровенности, а закончила свою гневную речь, пробормотав:
— Спасибо, что вынудили меня все это сказать.
Ралстон смотрел на нее растерянно, пытаясь осмыслить услышанное. А потом просто сказал:
— Я об этом не пожалею.
Эти слова стали последней каплей. С нее хватит. Достаточно его доброты и его страсти. Достаточно того, как он действует на ее разум, на ее сердце й тело.
— В самом деле? Точно так же, как не пожалели о том, что происходило в вашем кабинете? Точно так же, как не сожалеете о событиях прошлой ночи? — Калли грустно покачала головой. — Вы так торопились со своими извинениями после каждого из этих событий, Ралстон. Совершенно очевидно, что женитьба на мне — это самый последний поступок, который вы совершили бы по доброй воле.
— Это неправда.
Она подняла на него исполненные печали глаза.
— Конечно, это правда. И честно говоря, я не хочу обрекать вас на жизнь с простой серой мышкой.
Она сделала вид, что не заметила, как вздрогнул Ралстон, услышав из ее уст некогда произнесенные им слова.
— Я бы не смогла этого вынести. Так что спасибо вам, но замуж за вас я не выйду.
«Я слишком долго тебя любила. И слишком сильно».
— Калли, мне не следовало говорить...
Калли подняла обе руки, делая ему знак замолчать.
— Прекрати. Пожалуйста.
Он очень долго смотрел на нее, и Калли почувствовала, насколько он огорчен ее словами.
— Дело не закончено, — наконец произнес он твердым и решительным тоном.
Калли спокойно встретила непреклонный взгляд его голубых глаз и сказала, вздохнув:
